Год Героя
Шрифт:
— Взбесился, что ли? А ну пошел! — прикрикнул Явор на притихшую псину.
Но не один Тобир вел себя так необычно. Что-то странное происходило со всеми собаками Турача. Матерые псы, охранявшие скот от хищников, не раз побеждавшие в жестоких схватках с волками и без страха бросающиеся даже на злобных выверов, жались по углам да искали укромные и безопасные места, где бы спрятаться.
А потом в селении появились они. Никто точно не мог сказать, откуда они взялись и как проникли через закрытые на ночь ворота Турача. Как бы то ни было, семь здоровенных, серых с рыжими подпалинами волков явились посредине селения олавичей. Они спокойно стояли на центральной улице возле площади с идолами, изредка переминались и оглядывались по сторонам, раздувая чуткие ноздри.
В селении
Алексей с Явором тоже были в собирающейся толпе, ощетинившейся косами да мечами. Но никто пока не отваживался поднять оружие на серых хищников. Алексей же почувствовал, что здесь что-то не так, что предательский холодок вдоль позвоночника не является простым проявлением страха перед волками. Ощущения напоминали те, что были у древних руин при знакомстве со златовласыми обриями. Он видел, что Будивой тоже спокойно стоит в первых рядах, с легким прищуром разглядывая волков.
И никто из присутствующих так и не понял, как на месте волков, словно из ниоткуда, вдруг появились семеро людей. Разного роста, телосложения и цвета волос, среднего возраста и старше, в простой, но удобной серой одежде, предстали перед возбужденными олавичами эти люди. Шестеро мужчин и одна женщина. Алексей с нескрываемым удивлением узнал среди них того незнакомца, который в свою бытность спас жизнь ему и маленькой браннской девочке.
«Потворники, потворники», — пронесся боязливый шепот среди турачцев.
— Нам нужен Алексей, — ровным повелительным голосом промолвил один из невесть откуда взявшихся людей, облик которого выдавал в нем олавича почтенного возраста.
Немного в растерянности, Алексей подошел к этому старцу, по пути заметив, как ему дружески подмигнул знакомый бранн.
— …и поэтому мы здесь, — закончил Велизар, потворник-олавич, поглаживая седую бороду. Он да его собратья расположились на лавках перед капищем у хижины жреца.
Будивой сидел рядом с неожиданными гостями, Алексей участвовал в беседе стоя. Он рассматривал загадочных колдунов, таких непохожих друг на друга, но всё же со сходными пластичными жестами и экономными движениями. А в целом эти таинственные жители отшельничьего полуострова на вид были люди как люди. Шестеро разномастных дядек и женщина. Единственная представительница слабого пола была невысокая и хрупкая, с коротко стриженными, черными как уголь волосами, в которых пробивалась проседь, хоть она была еще относительно молодой. В облике потворницы привлекал внимание орлиный нос и удивительно белая, очень бледная кожа, словно никогда не знавшая солнца. Звали ее Свеайе.
— Но вы же никогда не воюете, — изумленно произнес Будивой.
— Никогда не воевали. В людских войнах. Теперь мы должны вам помочь, — кратко провозгласил один из потворников.
— А что, эти обрии — не люди? — поинтересовался Алексей.
Велизар грустно улыбнулся.
— Люди. Но считают себя выше других людей.
— Ясно, хотя дело темное. А как вы это делаете? — задал он следующий вопрос.
На него одновременно посмотрели семь пар глаз.
— Как и все — мы едим и спим, думаем и размышляем, дышим воздухом, — улыбаясь, но без иронии ответил Даттер, бранн-спаситель.
— На самом деле всё довольно просто и сложно одновременно, — вмешался Велизар. — Мы не только видим то, что вокруг, мы его также и ощущаем. Чувствуем. И окружающий мир не всегда на самом деле таков, как мы его видим. Человек, к примеру, занимает гораздо больше места в пространстве, чем его тело. И если человека не видеть, а ощущать, то на его месте будет множество светящихся бесконечных нитей, переплетенных в своеобразный клубок-кокон. У одних он больше, у других — меньше.
— Знаем, аура, — пробурчал Алексей.
— Ну, если ты всё знаешь, так чего же вопросы задаешь? —
без злобы, спокойно произнес Даттер.— Знал бы я прикуп, так жил бы в Сочи… А какую силу используют обрии?
— Конечно же, злую, да? Ты так думаешь? На самом деле силе всё равно — добрая она или злая. Сила, энергия Вселенной, можно назвать ЕЕ как хочешь, она нейтральна. Она есть — и всё тут. А окраску ей придают уже те, кто пытается управлять ею. — Велизар как-то особенно выделил слово «пытается».
Его слова подхватил невысокий смуглый потворник:
— Обрии похожи на нас. Они ощущают и используют Силу. Вся разница в том, что они уверены в собственной исключительности и непогрешимости.
— А вы?
— А мы — нет. Мы не лучше и не хуже других людей. Просто у нас другой Путь. Вот и всё.
Снова заговорил Велизар:
— Не надо пытаться всё объяснять или постигать. На самом деле жизнь бесконечно шире, чем человеческий рассудок. Не всё наш разум может понять и осмыслить.
— Но вы-то, выходит, можете?
— Нет. Мы и не пытаемся постичь и объяснить то, что существует и так. Мы просто принимаем все силы и явления как должное, не пытаясь искать ясности и объяснений.
— А как же вы превращаетесь в животных? Что же это, как не колдовство? Или вы просто всем внушаете, что превращаетесь в другое существо?
— Это не колдовство. И не то, что ты для себя называешь «гипнозом». Всё это воплощенная мысль. Не мышление, но мысль, которая имеет материальную основу.
Потворник замолчал. Безмолвствовал и Алексей, пытаясь переварить услышанное. Мысль материальна? Если бы всё было так просто. Представил себе кусок торта и остается только протянуть руку, чтобы полакомиться любимым «наполеоном». Стоп… А ведь действительно он когда-то читал об опытах так и не признанных ученых, которые пытались материально зафиксировать зрительные образы, которых не существовало наяву. По крайней мере для тех, кто их не видел в своем сознании. И самыми известными были опыты советского ученого Геннадия Крохалева, которому удалось сфотографировать зрительные галлюцинации психически больных, прикладывая фиксирующую аппаратуру к глазам пациентов. Оказалось, что психи на самом деле видят то, что они описывают в своих переживаниях. Однако же. Будет свободное время, над этим нужно будет поразмышлять. Может и всё творящееся с ним на самом деле является такими вот «глюками» и — на самом деле — он сейчас лежит где-то на белоснежной койке в полосатой пижаме. И словно наяву переживает все эти приключения и битвы. А на самом деле он сам придумал себе свое «геройское» измерение, чтобы сбежать от реалий цивилизации двадцать первого века… А можно ли так ощутить ЛЮБОВЬ? Ведь именно здесь он нашел это невероятное чувство. Наверное, правы потворники. Не стоит искать всему объяснения, а нужно воспринимать всё происходящее как должное. Да, что-то он отвлекся. Позже будет удовлетворять любопытство. Пора уже разговаривать по существу.
— Как вы нам поможете в предстоящей войне?
— Мы нейтрализуем силу обриев. Над основной частью армии. Мы создадим купол мощности, который не пропустит силу людей, пришедших уничтожать народы Самьнавии.
— А почему вас всего семеро?
— Наших усилий хватит, чтобы накрыть куполом большую часть вашей… нашей армии. Остальные потворники будут нужны в других местах.
Отозвался Будивой:
— Надо быть готовыми уже где-то через неделю. Приметы показывают, что грядет похолодание.
Армия была практически готова к войне. Правда, Алексей считал, что можно было бы изготовить побольше пушек. Они успели произвести четыреста тридцать два орудия, которые были успешно пристреляны на полигоне. Теперь производство орудий будет перенесено на территорию Браннии. Нужны будут новые пушки, ведь неизвестно, насколько затянется эта война.
Первые отряды объединенной армии, пребывающей на учениях в районе южной границы Олавии, уже выступили в Степь. Алексей тоже отправлялся вместе с воинами. В ночь перед отбытием, еще за ужином, он заметил слезинки в глазах Брайаны, которая старалась их скрыть, вовсю хлопоча вокруг стола и подавая разные блюда, которые она наготовила на целый полк.