Геракл
Шрифт:
– Змея!
– ахнул ошарашенный Арес.
Тотчас рядом с первой головой выросла другая, еще огромней и безобразнее. Круги пошли по колеблющейся поверхности болота: словно стволы взвились рядом с первыми двумя еще семь усеянных бесчисленными зубами голов мерзкого создания.
Девятиголовая гидра!
– ужаснулся Арес.
Девять голов чудовища колыхались и раскачивались в жутком танце. Чешуйчатые шеи гидры сплетались, словно порожденье кошмара. Диковинные лианы, словно подчиняясь незримой музыке, то скручивались клубком, то опадали, простираясь лилово-зелеными лепестками. Кожа гидры, покрытая аляповатыми разводами, топорщилась трехгранной
Устрашающее то было зрелище, но волосы встали дыбом у поседевшего от страха Ареса и холодный пот покрыл спину, когда он услышал ворчливый голос горбуна.
Я ли не забочусь о твоей ненасытной утробе?
– сварливо поджал и без того узкие губы уродец, казавшийся еще меньше на фоне огромного монстра.- А как ты, кожаная кишка, выполняешь условия договора?!
Гидра, если и понимала человеческую речь, все так же монотонно повторяла рисунок танца.
Но горбуна это не смущало. Он для убедительности погрозил кулаком в сторону чудовища:
Учти, если так будет продолжаться, тебе вместо свежего мяса придется довольствоваться лягушками да жабьей икрой! Где,- визжал горбун,- обещанное богатство, где молодость и красота, что ты обещала при первой встрече?!
Гидра склонила все девять голов в знак внимания.
То-то же!
– недоросль был доволен. По крайней мере, хоть кто-то склонял перед ним голову в почтительном поклоне.
Откуда берется жестокость и злобность у ущербных калек, не стоит долго искать ответа. Сначала соседские ребятишки стараются Избегать не такого ловкого и шустрого, как они, сверстника. Потом приглянувшаяся тебе девушка стремится избежать даже случайной встречи, бросаясь пусть к менее умному, но стройному, как кипарис, одногодке. И вот уже весь мир кажется уроду скопищем ехидно смеющихся рож.
Горбун и гидра, случайно встретившись, быстро сошлись.
И он, и она вызывали брезгливость и отвращение. Но не добрыми чувствами крепились их отношения: каждый видел свою выгоду в странном товариществе. Гидра, поселившись в болоте, была удовлетворена каждодневным сытным обедом. Карлик злорадствовал, видя горечь и тоску односельчан. Много ли надо для счастья? Пусть мелкого и ущербного, но принадлежащего только тебе. Горбун, терпеливо ожидая обещанных гидрой благ, потирал в преддверии удовольствия руки: то-то будут все завидовать и грызть локти от злости, когда горбун, которого все сторонятся, возвеличится. И пришел день потребовать плату: во всей деревне не осталось ни овцы, ни коровы.
И гидра расплатилась.
Арес увидел, как одна из голов чудовища наклонилась, почти касаясь земли, и выдернула горбуна, словно репу. Голова и плечи уродца скрылись в бездонной утробе. Ноги горбуна еще некоторое время дергались в воздухе. Гидра нырнула. Видение скрылось. Лишь глухо чавкнуло болото.
Арес, не разбирая дороги и пятясь задом, бросился прочь. Вбежав в селение, призывая соседей. Не сразу узнали соседи в седом и постаревшем подобии - их знакомца Ареса. А когда узнали о нем и его приключениях, пришли в ужас. Каждый заторопился домой, чтобы предупредить и защитить семейных.
Ужас поселился в окрестностях Лернейского болота.
Минуло несколько дней. Недель. О странном создании, живущем в болоте поговаривали, но уже с оттенком усмешки: мало ли что могло привидеться помешавшемуся Аресу. Он так и не оправился от потрясения, бормоча невнятные речи, а среди разговора, вдруг умолкая и протянув в испуге руку к
ближайшему дереву, кричал:– Девятиголовая гидра! Гидра ползет!
А обожравшаяся гидра, опрометчиво поглотив своего благодетеля, дремала в сердцевине болотной бездны. Прошло время -- гидра проснулась. Страшный голод терзал ненасытное брюхо. Но никто не пришел, чтобы бросить в болото только что погибшую корову. Гидра попробовала охотиться на лягушек, но маленькие бестии ловко уворачивались от неуклюжей пасти.
Делать нечего: гидра всплыла на поверхность. Все ее девять голов протянулись в сторону ближайшего селения. А огромные лапы с окостеневшими когтями оставляли глубокие следы на почве. Там, где гидра протянула свое бугристое тело, в лесу оставалась просека, где ступила лапой - появлялось болото. Тучи насекомых и ядовитой мошкары взвивались над телом гидры, опережая гада. Всякий, кто подвергался укусам, тут же заболевал, умирая долго и мучительно от гноящихся ран, покрывших все тело несчастного.
Тяжелым грохотом были привлечены крестьяне и жители близкого города Аргоса - то гидра отправилась на охоту. Ни мужчина, ни женщина, ни дитя не могли найти спасения от смертоносного захвата мощных шей - пастью гидра хватала жертву, а хвостом разметывала каменные жилища, как соломенные хижины.
Насытившись, гидра вернулась в болото, чтобы снова и снова возвращаться. Опустело селение. Жители бежали из жутких мест.
Тогда Эврисфей, неистовый в своей злобе к Гераклу, второй раз призвал во дворец героя.
Пришел Геракл, сверкая очами. Львиная шкура, лапы которой были узлом завязаны на широкой груди героя, да крепкая палица - вот и все украшения Геракла.
О герой!
– молвил Эврисфей, с насмешкой взирая.- Второй раз ты явился - второе задание для тебя я придумал совсем простое - ни ходить, ни по чащобе искать тебе не придется! А живет в Лернейском болоте полудохлая змея, вот и принеси ее шкуру на ре мешок!
Видел Геракл подвох, много говорили люди о Лернейском монстре. Но лишь покрепче затянул на груди львиные лапы и отправился в Лерну.
Летит колесница. Хрипят загнанные кони. Погоняет их Иолай, верный товарищ Геракла. Хотел, было, герой отправиться в поход один, да упросил Иолай:
– Не будь тщеславен, Геракл! Мало ли в чем в дороге потребуется помощь друга!
Достигли, наконец, разграбленного селения. Пусты жилища. Хлопают на ветру сорванные с петель двери. Вихрь гоняет по улицам сор. Ни человека, ни животного - всех пожрала гигантская гидра.
Направил Иолай колесницу к болоту, но заупрямились кони, встали на дыбы и замерли, упираясь в землю копытами: почуяли животные близкую опасность.
Ничего не поделаешь,- молвил Геракл, спускаясь,- придется тебе, Иолай, остаться у дороги сторожить колесницу, а я пешком доберусь до логова твари!
Но не ждала гидра, когда приблизится Геракл. Запах легкой добычи выманил ее из чернеющей топи. Взмыла в воздух мерзкая шея. Клацнули зубы, а маленькие злые глазки уставились на героя.
Достиг Геракл края болота. Пышным ковром стелется мох, роскошным пологом укрывая болотную бездну. Краснеют бусины недозрелых ягод, словно кто-то ненароком оцарапался, и кровавые брызги застыли рубинами в изумруде. Вдруг расступилось болото. Чешуйчатая веревка обвилась вокруг голени Геракла, норовя утащить в глубины. Рубанул герой мечом, отпала гигантская голова. Черная кровь хлынула из обрубка шеи. И там, где черные капли падали на землю, тут же вырастали ядовитые грибы в человеческий рост.