Чтение онлайн

Но лань, словно послушавшись незримого приказания, помахивая коротеньким хвостиком, как ручная козочка, приблизилась к оторопевшим охотникам. Геракл лихорадочно набросил на шею животного сплетенный из веревок аркан, не веря в удачу. Иолай приветствовал друга радостными криками. По правде сказать, Иолаю давно б хотелось прекратить сомнительную прогулку по неприступным горам и вернуться в город, где нет опасности свалиться в пропасть или замерзнуть в ущелье.

Проторенной тропой друзья двинулись в обратный путь. Друзья весело переговаривались, хохоча над пережитыми приключениями. Лань послушно следовала за ними.

Вдруг черная молния прорезала

небеса. Страшный грохот сотрясал окрестности. Иолай, присев в ужасе на корточки, закрыл уши ладонями и зажмурился.

Даже вздрогнул бесстрашный Геракл. Прямо перед ними на тропе возникла прекрасная всадница, чье лицо пылало гневом. Черный конь играл под золотым седлом, перебирая нетерпеливо ногами. Огромный конь с черной гривой и блестящими глазами, со стройными, тонкими ногами и блестящими боками был под стать прекрасной всаднице, державшей поводья.

Геракл не мог отвести глаз от белокожего лица, обрамленного чудными густыми локонами. Короткая накидка не скрывала красоты женских форм, а изящные линии рук пленяли воображение, будя шаловливые мысли. Голову женщины венчал венец из вечно зеленого лавра. К седлу вороного скакуны были приторочены лук и стрелы.

– О презренные!
– вскричала прекрасная наездница.- Вам мало, что вы испоганили леса и долины там, у себя внизу, вы осмелились проникнуть в мои владения и похитить сокровище, вам не принадлежащее?!

При этих словах чудо-лань, неведомо как высвободившись из пут, подбежала ко всаднице и начала ласково тыкаться мокрым носом в голую пятку богини. Геракл давно узнал в наезднице дочь Зевса, богиню охоты Артемиду.

О богиня!
– смело отвечал Геракл.- Не забавы ради вторглись мы сюда, а по повелению твоего отца, всемогущего Зевса! И неверно, что заказан человеку путь на вершины! Оглянись, богиня! Суров и прекрасен твой край, но кому любоваться его красотой? Ты говоришь, не ценим мы дарованную нам землю, но разве не человек - украшение природы?

Смягчился взгляд богини, с усмешкой благосклонности выслушала она дерзкие речи. Потеплели глаза Артемиды, спешилась наездница, отпустив вороного красавца-коня.

Присядем, герой,- указала богиня на бьющий из горной расселины чистый источник.

Они направились к роднику, свернув с тропы. Лань с золотыми рогами неотвязно следовала за владелицей.

А теперь расскажи, чем же так славен твой людской род, Геракл?
– полюбопытствовала богиня, усаживаясь на траву.

Тотчас с серой вершины с громким криком сорвалась орлица и, расправив крылья, спустилась к богине. Змея выползла из подземной пещеры, обвиваясь вокруг щиколотки Артемиды. Геракл схватился за меч, но богиня остановила кровопролитие, подняв на ладони плоскую голову пресмыкающегося.

Видишь, герой,- прищурилась богиня, лаская змею,- ты скор на расправу, труслив, мелочен в своих речах и поступках. Что ж дает тебе право говорить, что нет на земле ничего прекраснее, чем человек?

Оглянись, о герой!

Молчали горы, снисходительно глядя на крошечные фигурки людей. Их величественность и неприступность давили на плечи непосильным грузом. Геракл показался сам себе никчемным земным червем. Зашелся в рыданиях Иолай, потрясенный теми же смятенными мыслями.

И ты хочешь,- продолжала богиня,- чтобы в этот край пришли люди с топорами и кирками. Копошились, добывая из горных недр богатства, оставляя после себя зияющие раны на камне, и все во имя того, чтобы набить ненасытное брюхо?

Тогда зачем боги пустили человека на свет?
– вскричал

Геракл, не в силах справиться с охватившим его волнением.

Артемида задумчиво ласкала прильнувшую к богине лань. Ее прекрасные пальцы ворошили короткую блестящую шерстку животного.

Глаза были устремлены поверх людских голов.

Зачем, ты спрашиваешь?
– произнесла богиня.- Я и сама не знаю, но только вижу, что все теснее и теснее от людской сутолоки становится моим подданым на земле. Всякий зверь, любая пичуга не чувствуют себя в безопасности при встрече с человеком. Даже лютый тигр покидает охотничью тропу, учуяв запах людского пота! И во имя чего?

Но ни богам, ни человеку не постигнуть законы, что движут историей мира. Все предопределено, предначертано тем, чему не придумали имени, но что правит бытием всего сущего.

Внезапно вскочила Артемида, кликнула своего скакуна. Крикнула гортанным голосом и понеслась прочь, в вихре полета спасаясь от безответных вопросов. Ее конь рассекал воздух широкой грудью, волосы богини летели вслед широким плащом.

Герои проводили ее печальным взглядом: в одном права богиня - богам и людям не жить в согласье на одной земле.

Идем, Иолай!
– наконец сказал Геракл, наматывая на стиснутый кулак веревку: каким-то чудом лань снова оказалась на аркане.

В задумчивом молчании завершили герои свой путь. Наконец показались Микены. Охотники вступили в царские чертоги царя Эврисфея. Их шаги насмешливым хохотом отдавались в ушах пристыженного царя: вновь не удалось посрамить героя - Геракл и из этого испытания вышел с победой.

Царь принял героев с их добычей, кутаясь в расшитый плащ.

Вот, великий царь,- выступил вперед Геракл,- мы добыли тебе забаву!

Дворец гудел растревоженным ульем. Казалось, весь город собрался приветствовать охотников, изловивших чудесную лань с золотыми рогами. Воины, слуги, простые горожане восхищенными воплями выражали радость и удивление. В толпе, сопровождавшей Геракла и Иолая, было немало и чужеземных лиц - весть о третьем подвиге Геракла разнеслась далеко за пределы страны.

Царь Эврисфей злился, но виду не показывал, благосклонно потрепав животное по холке.

Вот так и Артемида, дочь Зевса, ласкала свое сокровище,- как бы невзначай проговорил Геракл, пряча улыбку.

Как, эта лань принадлежит богине?
– встрепенулся Эврисфей, отдергивая руку и пряча кисть за спиной.

Ну, конечно!
– невинно округлил глаза герой.- Она сама так сказала!

Эврисфей перетрусил - его затея зашла слишком далеко. Одно дело послать на погибель сына Алкмены - и совсем иное навлечь на себя гнев грозной Артемиды- охотницы. Рассказывают, что всякого, на кого падет немилость богини, она пригвождает к стволу векового дуба золотыми стрелами. Но умирать даже от золотого оружия Эврисфей пока не собирался.

Уберите ее отсюда!
– завизжал царь, размахивая руками.

Лань вздрогнула и подскочила в испуге. Неожиданный крик рассердил животное. Лань подпрыгнула еще раз, целясь крепким копытом в визжащего Эврисфея.

Геракл потянул к себе веревку, усмиряя взбесившееся животное. Лань тут же охотно подбежала к охотнику, словно к своему хозяину.

Эврисфей приоткрыл один глаз, сквозь пальцы поглядывая, не целится ли в него круглое копыто. Лань терлась мордой о бедро Геракла.

Эврисфей оправил одежды, поерзав, уселся на троне, пытаясь придать своему облику величественный вид. Под хохот собравшихся, видевших испуг царя, это было трудновато.