Генетик
Шрифт:
— Как расположить?
Вопрос остался без ответа: с годами выступлений Макрицын научился контролировать ситуацию и не поддавался на провокации. Надо отметить, что на публике ясновидящий необъяснимым образом преображался: речь становилась другой, как будто говорил он под диктовку некоего таинственного и умного невидимки.
Окинув присутствующих быстрым взглядом, Еврухерий попросил подняться на сцену четверых детей. Вышли три девочки и мальчик. Мальчик был самый маленький, две девочки одинакового роста, третья улыбалась. Каждому из них ясновидящий подарил по небольшой шоколадке, но одна из
— Я хочу провести несколько показательных опытов, уважаемые зрители. Каждый из детей вынет по одному шару, и тех из вас, кто занимает места, номера которых вы увидите на шарах, я попрошу подойти ко мне. Если кто-то не желает участвовать в розыгрыше, поднимите, пожалуйста, руки. Мое условие таково: тот, на кого укажет шар, не имеет права отказаться. Кроме поднявших руки. Вы согласны?
— Согласны, согласны, — донеслось из зала.
Не поднялась ни одна рука.
Ясновидящий подвел к барабану пятилетнюю ассистентку и сказал:
— Крути.
Восьмигранный барабан с черными перламутровыми стеклами сделал несколько оборотов и остановился. Девочка вынула шар под номером тридцать семь дробь семь и передала Макрицыну. Тот повернулся спиной к залу, предупредив зрителей:
— На определение характеристик зрителя прошу предоставить мне одну минуту.
В зале воцарилась тишина. Не было слышно ни шепота, ни шороха.
— Это женщина, — заговорил наконец Еврухерий. — Белые, искусственно завитые волосы средней длины; рост сто шестьдесят пять сантиметров, возраст и вес объявлять не буду, по профе…
— А ты объяви — интересно! — вновь раздался выкрик из зала, но Еврухерий и на этот раз не отреагировал.
— По профессии — инженер, возможно, по текстильному оборудованию. От четырех мужей имеет троих детей. Старшему — четырнадцать, средней — одиннадцать, младшему — семь. На данный момент в разводе. Разводит кактусы, прекрасно готовит. Увлекается вязанием на спицах…
— Слышь, фокусник, что, трудно сказать, сколько лет? — в третий раз прервал Макрицына тот же самый противный мужской голос.
И опять Еврухерий не среагировал.
— Модели берет из журналов. Предпочтение отдает ровнице и ангорской шерсти. Туфли синие, каблук семь сантиметров, производство — Китай.
Ясновидящий повернулся к залу и добрым, мягким голосом негромко произнес, показав залу выбранный ребенком шар:
— Я прошу выйти на сцену женщину, которая занимает тридцать седьмое место в седьмом ряду.
Поднялась кудрявая белокурая женщина среднего роста и «приятной полноты». Еврухерий встретил ее улыбкой, попросил представиться.
— Куртизанченко Леся Ивановна, — с еле заметным украинским акцентом легко и непосредственно назвалась та.
— Все ли правильно я сказал? — поинтересовался Макрицын.
— Маленькая поправка — я инженер-технолог по набивке, — ответила дама.
— Кому уже набить успела? — вновь решил
испытать терпение Еврухерия все тот же придурковатый владелец баса.Возникла пауза. От входных дверей в направлении настырного гражданина направились два охранника, но Еврухерий остановил их:
— Подождите, пожалуйста. Я хочу сказать пару слов товарищу зрителю. Попрошу одну минуту.
Ясновидящий закрыл глаза. И ровно через минуту заговорил:
— Николай Николаевич, — лицо мужчины вытянулось от изумления, — вот вы сидите в кресле, портите мне настроение дурацкими выкриками и бесперспективно заигрываете с соседкой по зрительному залу, что слева. Кстати, вы ей совершенно не нравитесь, барышня не хочет иметь с вами ничего общего.
— Ну и что? — с ухмылкой недалекого человека спросил бас.
— Да, собственно говоря, ничего, — спокойно ответил Макрицын, — если не считать того обстоятельства, что ваша супруга, Марья Петровна, сейчас лежит на диване с соседом по лестничной площадке из квартиры, что справа. Еще утром она ответила согласием на его недвусмысленное предложение. Когда ведро помойное выносила. Кстати, супруга соседа уехала в деревню к родителям помогать сажать картошку. «Синеглазку», если не ошибаюсь. Разве вы об этом не знаете?
Но Николай Николаевич вопроса не услышал — уже бежал к выходу.
Макрицын поправил костюм, который надевал только на выступления, галстук, ненавидимый люто за то, что шея его не принимала, и попросил Лесю Ивановну продолжать.
— И еще вы с туфлями маленько ошиблись, — глядя Макрицыну в глаза, уточнила Куртизанченко. — Они не китайского производства, а итальянского.
Еврухерий задумался, посмотрел на женщину и сочувственно сказал:
— Фирмы «Храпукани Лимитед» никогда не существовало не только на Сицилии, но и во всем мире. Туфли сделаны в Китае. Кстати, свой метраж они уже отходили. Не надевайте их больше, а сегодня ступайте осторожно. Спасибо! — попрощался с ней Еврухерий.
Дама спустилась со сцены. Почти дойдя до своего ряда, она неожиданно вскрикнула. Вслед за тем послышался характерный шум падающего тела, и Леся Ивановна оказалась на паркете. В полуметре от нее валялся каблук. Мужчины помогли ей подняться. К счастью, обошлось без переломов.
— Мы продолжаем, — сообщил Макрицын и попросил девочку постарше вынуть следующий шар.
Все происходило по тому же сценарию, что и в первом случае. Через минуту Еврухерий начал говорить:
— Женщина. Возраст объявлять не буду, длинные черные волосы, забранные в пучок, рост сто семьдесят сантиметров, вес пятьдесят пять килограммов, по профессии — преподаватель биологии в школе, заму…
— Все правильно, все правильно! — радостно подтвердила неожиданно вставшая с места в четвертом ряду зрительница.
— Я сказал «забраны в пучок», а не «с шиньоном из искусственных волос на макушке», — уточнил уставший от выкриков Макрицын.
Зал взорвался смехом, а взбешенная дама, обозвав Еврухерия хамом, направилась к выходу вместе с мужчиной, сидевшим с ней рядом. На ходу они грозились жаловаться во все газеты, на телевидение, и что совершенно необъяснимо, мужчина, ко всему прочему, пообещал накатать жалобу в Специализированное бетонно-заливочное управление № 7.