Гамильтон
Шрифт:
– Ты даже не представляешь себе, насколько чудовищное, ma petite.
– Я - твой человек-слуга; разве мне не положено знать все твои секреты?
– О… но это не мой секрет.
– Что значит - не твой?
– Это значит, ma petite, что я не могу обсуждать это с тобой, пока не получу разрешение.
– А как его получить?
– Ты лучше молись, чтобы я никогда такого разрешения не получил, ma petite.
– И что это должно значить?
– Если я смогу говорить об этом открыто, это будет значить, что с нами связались, а связываться с этим нам бы
– С этим? Это что, вещь?
– Я не скажу больше ничего.
Я знала, что могла бы попытаться прорваться сквозь его щиты, возможно даже, сломать. Как только я об этом подумала, Жан-Клод словно бы прочитал мои мысли. Возможно, так оно и было.
– Прошу тебя, ma petite, не нужно настаивать.
– Насколько это плохо?
– Очень плохо, но я еще не уверен, что плохо будет нам. Кажется, вампирское правосудие вскоре найдет Малькольма, что бы мы сами не собирались предпринять в его отношении.
– Так значит это «нечто» охотится на Малькольма?
– Возможно. Я почти уверен, что именно он со своей паствой и привлек внимание.
– А у тех, чье внимание он привлек, могло возникнуть желание подставлять прихожан церкви, чтобы я и другие истребители сделали за них всю грязную работу?
– Возможно. Юридический статус они получили совсем недавно. Я знаю, что некоторые из старейших вампиров, интересующихся политикой, были изрядно этим фактом озадачены. Возможно, кто-то из них решил воспользоваться ситуацией ради собственной выгоды.
– Всего два месяца назад у меня было похожее дело: тогда один вамп подставил другого, и того обвинили в убийстве женщины. А я не хочу убивать невиновных.
– Может ли вампир быть ни в чем не виновным?
– Не надо пичкать меня этими бредовыми догматами, Жан-Клод.
– Мы - чудовища, ma petite. Ты же знаешь, что я в это верю.
– Ага, но ты же не хочешь вернуться в те старые добрые деньки, когда на вашего брата можно было охотиться безо всяких лицензий?
– Нет, этого я не хочу, - в его голосе проскользнула суховатая интонация.
– Ты так плотно от меня закрылся, что я не могу понять, что ты чувствуешь. А ты делаешь это только тогда, когда испуган, и испуган довольно сильно.
– Я боюсь, что ты сможешь найти в моем сознании информацию о том, что я не вправе тебе рассказать. Этот… запрет нам никак нельзя обойти. Даже если ты случайно обнаружишь эту информацию в моей голове, последствия для нас могут быть летальными.
– Да что ж там за секрет такой, черт возьми?
– Я сказал все, что мог.
– Мне прийти сегодня ночевать к тебе, в «Цирк Проклятых»? Нам предстоит осада?
Жан-Клод немного помолчал, затем произнес:
– Нет… нет.
– Не слышу уверенности в твоем голосе.
– Нам не стоит сегодня ночевать вместе, ma petite. Секс и сны - как раз то время, когда щиты ослабевают, и ты можешь случайно узнать о том, что я всячески пытаюсь от тебя скрыть.
– Так что же, мы не увидимся, пока вся эта история благополучно не завершится?
– Нет, нет, ma petite, просто не сегодня. Я обдумаю сложившуюся ситуацию и набросаю примерный
план действий на завтра.– План действий? Что, есть какие-то варианты?
– Я не осмелюсь сказать.
– Черт возьми, Жан-Клод, скажи хоть что-нибудь!
– я начинала немного злиться, и даже напряжение внизу живота было, по большей части, реакцией на страх.
– Если все будет в порядке, ты никогда не узнаешь этот секрет.
– Я так поняла, что это «нечто» послал Совет, чтобы убить Малькольма и уничтожить его церковь?
– Не могу отвечать на такие вопросы.
– То есть, не станешь?
– Нет, ma petite, не могу. Тебе не приходило в голову, что это может быть уловкой, призванной дать врагам законный повод нас уничтожить?
Я внезапно похолодела.
– Нет, это мне в голову не приходило.
– Так имей это в виду, ma petite.
– Ты хочешь сказать, они послали нечто, чтобы ты рассказал мне об этом, и они со спокойной совестью могли нас убить? Думаешь, в Совете кто-то считает нашу метафизическую связь настолько сильной, что ты не в состоянии хранить что-то в секрете от меня? И, если я узнаю-таки секрет, они убьют не только Малькольма, но и нас?..
– Это предположение, ma petite?
– Просто очень путаная и заковыристая мысль.
– Вампиры - известные любители путать мозги, ma petite. А заковыристость они принимают за мудрость.
– Пускай думают, что хотят, но по мне, это просто трусость.
– О, нет, ma petite, нам не нужно, чтобы кто-то из Совета бросил мне прямой вызов. В этом случае нам придется туго.
– Итак, что теперь? Мне просто отправиться на свидание с Натаниэлем, делая вид, что ничего не случилось?
– Пожалуй, что так.
– Сложно будет притвориться, что я не знаю о том, что в город нагрянуло нечто большое и страшное.
– Если оно нагрянуло не по наши души, будь благодарна и не пытайся привлечь к себе его внимание. Умоляю тебя, Анита, ради всех, кого ты любишь, не ищи ответов на этот вопрос.
Он назвал меня по имени… плохой знак.
– Я не могу притвориться, что ничего не происходит, Жан-Клод. А ты что, не собираешься предупредить меня быть осторожнее, чем обычно?
– Ты всегда осторожна, ma petite. Я не беспокоюсь о том, что какая-то неприятность может застать тебя врасплох. То, что ты можешь сама о себе позаботиться, мне очень в тебе нравится.
– Даже если упомянутая неприятность так сильно напугала тебя и Малькольма?
– Я верю в тебя, ma petite. А ты доверяешь мне?
Вопрос был явно с подтекстом, но я, наконец, выдавила:
– Ага.
– Кажется, у тебя есть кой-какие сомнения на этот счет.
– Я доверяю тебе, но… Я ужасно не люблю секретов, и не доверяю Совету. А еще у меня на руках ордер на ликвидацию вампира, который может оказаться невиновным. Еще один ордер я получу уже завтра. Оба вампира - члены Церкви Вечной Жизни. Я могу не соглашаться с философией Малькольма, но его прихожане обычно не убивают. Если будет и третий ордер, то это наверняка подстава. Закон оставляет мне слишком мало лазеек, Жан-Клод.