Филька
Шрифт:
Учителя в школе были пожилые или почти пожилые. Оценки ставили по справедливости, невзирая на знатное происхождение. Так, своими требованиями и увещеваниями отец заставил Фильку не получать обычных четвёрок - только пятёрки, а уж о четвёрке в четверти и разговора быть не могло. Все девять классов Филька был отличником и не охладел к учёбе даже тогда, когда вместе с матерью уехал от отца.
"Его отец был профессором, он хотел отдать сына в МГУ, следил за его успеваемостью в школе, - рассказывал Василий Иванович.
– У брата было много общественных нагрузок и разных кружков, отец расписал его дни по минутам..."
Действительно, в гостиной у Леонида Константиновича висел план,
В девять лет он стал вести личный дневник, делая на протяжении шести лет, как правило, по одной короткой записи в день, но, бывало, здесь появлялись и целые истории - обычно во время каникул. Исписав несколько тетрадок, он потом сшил их вместе.
Фильке нельзя было прогуливать уроки: отец строго следил за его посещаемостью. Но вот как-то два товарища подговорили его убежать и прокатиться с ними на трамвае. Погода была тёплая, ясная, друзья ехали с ветерком, весело общались, разглядывая магазины, рынки, особняки, пробегавшие за окошком. Трамвай трезвонил, тормозил, пропускал людей и ехал дальше. Мальчики сошли на Тверском бульваре, где был памятник Пушкину; здесь в палатках и лотках продавались дешёвые книги, и ребята иногда что-нибудь выбирали себе. Они были в музее "Зоологическом", видели скелеты динозавров, мамонтов и других животных.
После той прогулки у Фили был серьёзный разговор с отцом...
– Какой пример ты подаёшь другим ребятам? Ты ведь пионер, староста класса - и такое вытворяешь... Чтобы это было в последний раз, слышишь?
– Ты меня ещё на горох поставь, - ответил Филька.
– Ты слышишь, что он говорит?..
– обратился отец к матери и схватился за сердце; Мария Фёдоровна бросилась к нему, усадила его в кресло и дала успокоительное.
– Мне стыдно за тебя, Филя... Ты портишь репутацию нашей семьи. Если ты об отце не думаешь, то о матери подумай, о себе, в конце концов!
"Началось..." - подумал Филька и вышел из комнаты.
Посреди ночи Мария Фёдоровна проснулась, вышла из спальни и увидела сына - тот сидел в кресле, задумавшись о чём-то, и глаза у него были красные. Он искал поддержки, сочувствия, поэтому бросился к маме.
– Я устал, устал от всего этого - от придирок отца, от его требований непомерных... Зачем мы вообще сюда приехали?
– Ну-ка хватит!
– неожиданно резко сказала мать.
– Тяжело ему... А другим что, легко? Распустил нюни... Если бы не отец, ты бы сейчас свиней пас, а не учился в первой школе страны!
...Он остался один, совершенно один: сидел в гостиной, погасив лампу, уткнувшись в подушку, и даже плакать не хотелось - на сердце было пусто. Мать была теперь не такой, как раньше. Куда делась её доброта, ласка, привязанность к сыну? Она ни на шаг не отходила от отца, заботилась о нём, старалась угодить, рассказывала ему что-нибудь весёлое - а с сыном не могла даже поговорить по-человечески... И, что самое страшное, ничего не скрывала от отца, рассказывала ему даже о Филькиных проступках, шалостях. В эти минуты ему так не хватало любимой бабушки, которая всегда могла приласкать его, обнять, поцеловать...
"Филя... Филенька..." - позвал кто-то из темноты.
"Кто
это?– прошептал он.
– Мама, ты?"
"Нет, нет... Филя, не плачь..."
Он почувствовал чьё-то прикосновение, чьи-то мягкие волосы коснулись его скулы, и девочка прижалась щекой к его щеке.
"Филя, ведь я с тобой... Не плачь..."
Нежность охватила его всего; он сидел едва дыша и ничему уже не удивлялся - впервые ему было так хорошо... Неизвестно, сколько продолжалось такое радостное забвение, но вдруг он понял, что девочка куда-то исчезла. А он даже не знал, как позвать её... И в ту же минуту проснулся. За окном занимался рассвет.
Филя присел на диване и больше в то утро не уснул - всё думал о той девочке из сна. Кто она? Откуда она взялась?.. Этот сон был настолько явственным, что неприятные разговоры с отцом и матерью почти забылись, и в школу он отправился в хорошем настроении.
6. Преподаватели и их ученики
Школу ?25 стали посещать педагоги других учебных заведений, и ребята уже привыкли к присутствию посторонних людей на уроках. Среди гостей было много иностранцев: школьный коллектив поддерживал дружественные связи с 25 странами, в том числе с Австралией. Многие старшеклассники изучали эсперанто - искусственный международный язык, придуманный в конце минувшего столетия.
"Какие прекрасные дети, счастливые и жадные до знаний!" - сказал про учеников этой школы американский педагог Дж. Каунтс.
Другой американский педагог Дж. Гордон писал:
"Меня захватила жизнерадостная атмосфера в школе. Дети глубоко интересуются учёбой. Хорошо ощущается прочная связь школы с их домашней жизнью..."
"Некоторые считают меня слишком добрым, - писал заведующий учёбной частью Александр Семёнович Толстов, - я этого не отрицаю, я люблю наших учеников. Когда я устаю, когда падаю духом, я спешу в мой любимый класс. Я смотрю на жизнерадостных ребят и вижу их интеллигентные лица. Стоит мне немного с ними пообщаться, как я прихожу в себя, по-хорошему расслабляюсь и снова могу работать".
Учителя были требовательны, спрашивали строго, но Филя ничуть их не боялся: отец каждый вечер досконально проверял сделанные им домашние задания и выученный материал и сам был строже всех учителей. Со всеми преподавателями у Фильки были прекрасные отношения, но с самой большой теплотой он вспоминал троих учителей.
Юлий Осипович Гурвиц, классный руководитель Фили, математик, был человеком добродушным, отзывчивым и в меру требовательным. Стараясь вызвать у ребят интерес к математике, он организовал математический кружок у себя дома. Филя и его товарищи решали сложные арифметические задачи, слушали лекции учителя, пили с ним чай. Потом он водил их на математические олимпиады - так Филька впервые побывал в стенах Московского государственного университета, куда отец собирался отправить его после школы, и ему самому теперь очень хотелось поступить туда и там грызть гранит науки.
Пётр Константинович Холмогорцев, историк, объяснял предмет очень вдохновенно. Филька подолгу беседовал с ним на переменах, дискутировал на интересные темы, показывал исторические произведения, которые сам писал.
"Филипп написал пять больших повестей и ещё много рассказов, - рассказывал его дядя Михаил Фёдорович.
– В основном произведения посвящены событиям советского времени - Гражданской войне, коллективизации и индустриализации, советскому обществу тридцатых годов. Иногда он обращался к более давней истории - например, эпохе Великих географических открытий или правлению Петра I. Несколько его рассказов посвящены народам Древнего мира..."