ФАНТОМ
Шрифт:
Ричард горько улыбнулся.
– Вот именно. Об этом я и говорю.
– Но ведь… - продолжал сердитый офицер.– Если победа невозможна, а впереди только разрушение и смерть - люди теряют волю к борьбе. Если они видят, что у них нет шансов защитить свои убеждения, и, пытаясь изменить это, они сталкиваются со смертью, то захотят забыть все, что касается этой войны.
Офицер разозлился еще больше. Это настроение начинало передаваться и другим его товарищам.
– Что вы предлагаете? Забыть о войне, раз уж нам не выстоять против Ордена? И если его не победить, значит, незачем сражаться?
Ричард сложил руки за спиной и решительно вскинул голову. Он ждал до тех пор, пока не уверился, что его слышит каждый.
– Нет,
Офицеры насупились в смятении, глухо переговариваясь между собой. Но когда Ричард продолжил, сразу воцарилась тишина.
– Джегань ведет свою армию в Д’Хару. Он хочет сразиться с нами. Почему? Да потому что верит в то, что способен разгромить нас. И я думаю, он прав. Не потому, что наши люди уступают им в храбрости, подготовке, силе или ловкости, а просто потому, что знаю, насколько громадны их ресурсы. Я провел достаточно времени в Древнем Мире, чтобы узнать, насколько они велики. Я видел, сколько в Древнем Мире людей, скота, зерна и многого другого. Я нигде не встречал всего этого в таком количестве. Вы даже не представляете, сколько у них запасов.
– Джегань собрал огромную силу. Его люди, преданные своим убеждениям, беспощадны. Они намерены сокрушить все, что противостоит им. Они жаждут быть героями-победителями, повсюду несущими свою веру. Джегань обеспечен всем - по опыту зная - если что-то потребуется, он увеличит запасы вдвое. А чтобы быть полностью уверенным, он еще раз удваивает все.
– Джеганя не сдерживают извращенные моральные представления о ведении войны с использованием тех же средств, что и его противник - эта надуманная справедливость, навязанная смертельной битвой. Борьба на равных его не интересует - особенно его. Его задача состоит исключительно в том, что бы подчинить нас.
– Ради достижения этой цели, им нужно чтобы мы защищались, находясь в самой уязвимой позиции - на поле боя в традиционной заключительной битве. Вот, чему посвящены все усилия Джеганя, потому что все ждут именно этого. Он хочет навязать нам этот путь, потому что в таком случае у нас нет шанса выстоять против их многочисленной орды. У нас, и правда, недостаточно сил для того, что бы победить. Значит, они сокрушат нас. А потом будут праздновать свою великую победу - будто бы кто-то сомневался в их успехе - поджарив ваши гениталии, и в пьяной оргии, насилуя ваших жен, сестер и дочерей.
Ричард наклонился к мужчине и постучал пальцем по виску.
– Подумайте! Неужели вы настолько погрязли в концепции традиционной финальной битвы, что забыли о ее сути? Неужели традиции важнее здравого смысла? Единственная цель подобного сражения - одержать победу над врагом и уладить вопрос раз и навсегда. Общее представление о заключительном сражении превратилось в уверенность, что так нужно, потому что так делалось всегда. Прекратите. Бессмысленно цепляться за эту идею. Думайте. Не позволяйте вашим прежним поступкам ослепить вас. Прекратите добровольно бросаться в могилы. Думайте! Думайте, как достигнуть своей - нашей!– цели.
– Вы хотите сказать, что есть лучший способ, чем просто сразиться с ними?– спросил офицер помоложе. Как и большинство собравшихся, он выглядел чрезвычайно озадаченным.
Ричард вздохнул, пытаясь сдержаться, и, глядя на серьезные лица вокруг себя, заставил голос звучать тише.
– Да. Вместо того, чтобы делать то, что от нас ждут - сражаться в заключительной битве, я хочу их просто уничтожить. В конце концов, это и есть основная цель великой финальной битвы. Но если такое сражение не принесет поставленной цели, мы должны найти другой путь. В отличие от тех, кто борется за верования Ордена, ни одному из нас нет нужды хвастаться великолепной победой на поле боя. В этом нет никакой славы. Есть либо успех, либо провал. Провал означает наступление новых темных времен. Успех - свободу. Цивилизация лежит на чаше весов. Это
очевидно. Здесь нет правил, по которым нужно сражаться. Это борьба за жизнь, за выживание. Борьба против людей, ведомых желанием убить нас, считающих, что у нас нет никакого права на существование. Это битва - не заговор и не борьба за власть, она начинается в умах людей, базируется на идеях, которыми они руководствуются. Мы надежнее защитим наших близких, победив в борьбе разумов, а не на поле боя.Наконец, генерал Мэйфферт поднял руку, собираясь что-то сказать.
– Лорд Рал, как еще можем мы одолеть такого многочисленного противника, если не в сражении? Пусть их слишком много, пусть их ведут верования, но нам предстоит иметь дело с их мечами.
Солдаты кивали, радуясь, что их генерал задал вопрос, который был в голове у каждого из них. И сам Ричард ждал именно этого вопроса. Ему удалось освободить их сознание от надежды на победу в традиционном финальном сражении.
Теперь он должен показать им, как выиграть войну.
Дождь сильнее забарабанил по непромокаемому навесу. Ричард сложил за спиной руки и оценивающе смотрел на лица перед собой.
– Вы должны быть громом и молнией свободы. Вы должны быть возмездием людям с низкими идеями. Людям, которые не просто позволили злу поселиться в своих сердцах, но которые оправдывают и защищают его. Мы будем вести войну по-своему - не как армия на поле боя. Будем биться не за идею, а во имя будущего человечества.
Древний Мир полностью погружен в эту войну, и каждый, кто на их стороне, посвятил себя борьбе. Они влюблены в свое дело. Они верят в то, что делают. Они думают, что правда на их стороне, а все их действия нравственны. Они уверены, что исполняют волю Создателя, имеют право определять, как будет жить человечество, и потому оправдывают любое убийство.
В эту войну они вкладывают все: собственность, силу, богатство, жизни. Не только армия, но и население хотят поработить нас, заставить склониться перед их верованиями. Они хотят, чтобы мы стали рабами их веры, как они сами. Они поощряют нападения армии на невинных людей здесь, в Новом Мире, чтобы заставить нас разделить их идеи. Они хотят, чтобы мы, как последователи их веры, жертвовали ради нее своими жизнями, жили так, как желают они, хотят диктовать, во что будут верить наши дети… Применяя силу в случае необходимости. Все последователи Ордена по мере сил поддерживают солдат, молятся за них, мечтая сокрушить нас. Каждый вносит свой вклад в общее дело. А значит, они - такие же враги, как и солдаты, сражающиеся за них. Они - те, кто кормит лезвия молодыми людьми; они снабжают солдат всем, в чем они нуждаются на пути к нам - от пищи до моральной помощи и поддержки.
Ричард указал на юг.
– Фактически, те люди, которые делают эту войну возможной, увеличивают количество наших врагов, поскольку каждый тихий «помощник» желает издалека причинить нам вред, который, выбрав ненависть, верит, что останется безнаказанным. Награбленное добро отправляется к ним, как вознаграждение за поддержку. Рабов посылают трудиться на них. Кровь и слезы льются, чтобы претворить в жизнь требования их веры. Эти люди сделали свой выбор. Они уверены, что у них есть право распоряжаться нашими жизнями. Они делают все, чтобы подчинить нас. Но они должны ответить за свой выбор, особенно когда он пал на тех, кто не причинил им никакого вреда.
Ричард развел руками.
– И как мы добьемся этого?
Он сжал кулаки.
– Мы должны принести эту войну в дома тех, кто поддерживает и поощряет ее. Не только жизни наших друзей, семей и любимых должны быть брошены в кровавый котел, который топят люди из Древнего Мира. Теперь там должны быть и их жизни. Они видят в этой войне борьбу за будущее человечества. Я же намерен показать им то, что она на самом деле из себя представляет. Я хочу, что бы они поняли, что, продолжая убивать и порабощать нас, они рано или поздно ответят за все.