Эрагон.Брисингр
Шрифт:
– Ты всегда стремишься извлечь выгоду для варденов, не так ли?
– Всегда! – Насуада уже сделала пару шагов, удаляясь от него, потом остановилась и сказала: – Перед закатом зайди, пожалуйста, в мой шатер, чтобы мы могли вместе сходить и навестить раненных. Некоторым из них мы уже не поможем, но мы хотя бы покажем, что заботимся о них, ценим их жертву, и это, я думаю, многим прибавит сил.
– Я приду, - кивнул Эрагон.
– Хорошо.
Время шло. Эрагон развлекался, шутил вместе с друзьями, пил и ел. Пиво текло рекой, а такого свадебного пира давно не видел белый свет. Расчистив место между столами, мужчины принялись демонстрировать мастерство в борьбе, стрельбе из лука и стихосложении!
Роран и Катрина говорили немного, предпочитая сидеть и пристально смотреть друг на друга, не обращая внимания на окружавшую их суету.
Когда нижний край солнца зашел за горизонт, Эрагон извинился и вместе с Сапфирой направился к шатру Насуады, оставляя позади шум веселье. Он шел, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух – это помогало очистить голову от мыслей. Насуада ждала его перед своим шатром и, не говоря ни слова, повела его к палатке, в которой лежали раненные.
Больше часа Насуада и Эрагон провели рядом с людьми, которые потеряли конечности или глаза, или болели неизлечимой инфекцией. Одни были ранены сегодняшним утром, другие еще на Пылающих Равнинах. Прежде, чем они достигли последних рядов, Насуада попросила Эрагона не утомлять себя более, пытаясь излечить всех.
Взгляд Эрагона упал на мужчину. У него отсутствовала левая нога ниже колена, а также три пальца на правой руке. Его борода была короткой и серой, а глаза покрыты полоской черной ткани. Когда Эрагон поприветствовал его и спросил кто он, человек вскочил и схватил локоть Эрагона покалеченной рукой. Хриплым голосом мужчина обратился к нему:
– О ,Губитель Шейдов, я ждал, что вы придете. Я ждал вас, я видел ваш свет.
– О чем вы говорите?
– Свет, который освещает плоть мира. В тот единственный момент я видел каждое животное, от мала до велика. Я видел, как мои кости сияли через мои руки. Я видел червей в земле, и ворон в небе, и клещей на крыльях ворон. Боги коснулись меня, Губитель Шейдов. Они дали мне это видение. Я видел Вас на поле брани, Вас и Вашего дракона, и Вы походили на луч, сверкающий во мраке ночи. И я видел Вашего брата, Вашего брата и его дракона, и они также были озарены светом.
Что-то в душе Эрагон упало, но он промолвил:
– У меня нет никакого брата!
Искалеченный воин хмыкнул:
– Вы не сможете одурачить меня, я знаю лучше Вас. Мир горит вокруг меня, и от огня я слышу шепот умов, и я изучаю вещи из шепотов. Вы закрылись от меня, да, но я могу все еще видеть Вас, человека яркого пламени с двенадцатью звездами, плавающими вокруг Вашей талии и другой звезды, более яркой, чем другие, на Вашей правой руке.
Эрагон проверил, закрыты ли двенадцать алмазов на поясе Белотха Мудрого. Оказалось, что да.
– Выслушайте меня, Губитель Шейдов, - шептал человек, наклоняя Эрагона к себе - Я видел Вашего брата, и он горел. Но он горел не как Вы. О нет. Он… Он был пустотой, человеческой оболочкой. Это был блеск не его души. Вы понимаете? Другие освещали его.
– Где были эти другие? Вы их видели?
Воин колебался.
– Я мог чувствовать то, что они ненавидели все живое на этом свете, я видел их души в нем, но их тела были скрыты от моего взора. Они были здесь, но в тоже время и не здесь. Я не могу объяснить лучше... Я не хотел бы оказаться рядом с ними, Губитель Шейдов. Они не являются людьми, как таковыми, и их ненависть походила на большую шаровую молнию, которую поместили в крошечный стеклянный сосуд.
– И когда бутылка разбилась… - пробормотал Эрагон.
– Вы правы,
Губитель Шейдов. Иногда интересно, удалось ли Гальбаториксу захватить самих богов и сделать их рабами своей воли.– Что за боги? Духи блуждающих племен?
– А разве это имеет значение Губитель Шейдов. Бог есть Бог.
Эрагон лишь проворчал:
– Возможно вы правы.
Увидев Эрагона, склонившегося над больным, целитель подошел к нему.
– Простите его, ради Бога. После ранения он всегда говорит о таинственном блеске звезд и пылающих огнях души, которые он видит. Он редко разговаривает с кем-то кроме раненных. Они сплетничают все время. Это - все, что они могут делать в своем состоянии.
– Я уверен, что он здоров. Я не уверен, кто он, но у него есть необычная способность. Если ему станет лучше или хуже, пожалуйста, сообщите одному из Дю Врангр Гата
– Как пожелаете, Губитель Шейдов. Я сожалею о своей ошибке! – ответил целитель.
– Как он был ранен?
– Он потерял пальцы, когда попытался блокировать меч своей рукой. Позже, снаряд из катапульты Империи приземлился на его ногу. Нам пришлось ее ампутировать. Мужчины, которые были около него, сказали, что, когда приземлился снаряд, он немедленно начал кричать о свете, и когда они подобрали его, то заметили, что у него закатились глаза, да так, что исчезли даже зрачки.
– Спасибо, что вы помогаете им!
Было очень темно, когда Эрагон и Насуада покинули, наконец, палатки целителей. Насуада вздохнула и промолвила:
– Я чувствую себя полной дурой. А ты что думаешь Эрагон?
– Мы живем в странном мире, и мне повезет, если я когда-либо смогу понять хотя бы маленькую часть его, - в этот момент он снова и снова прокручивал в уме беседу с тем странным человеком.
– Ты должен рассказать об этом Арье, - сказала Насуада.
– Она может знать, о ком он говорил.
Они разошлись у ее шатра. Насуада отправилась к себе, в то время как Эрагон и Сапфира продвигались к своей палатке. Там Сапфира свернулась на подстилке и приготовилась ко сну. Эрагон сидел рядом с ней. Перед глазами его проплывали толпы раненных.
То, что многие из них сказали ему, продолжало прокручиваться в его мозгу:
«Мы боремся за вас, Губитель Шейдов!»
24. Шепот в ночи
Роран открыл глаза, и уставился на свисающий холст наверху.
Тонкий серый свет проникал в палатку, придавая предметам тусклый цвет, и откидывая длинные тени дневного света. Он(Роран) дрожал. Одеяла сползли к талии, отдавая его туловище холодному ночному воздуху. Когда он натянул их назад, то заметил, что Катрина больше не лежала рядом с ним.
Он увидел, что она сидит у входа в палатку, обратив взгляд к небу. Она была укутана в в плащ поверх сорочки. Ее волосы тонкими прядками спадали на спину, словно темная запутанная ежевика.
У Рорана в горле встал ком, когда он разглядывал ее.
Таща одеяла с собой, он сел рядом с ней. Роран обнял рукой ее плечи, и она прислонялась к нему, ее голова и шея, грели его грудь. Он поцеловал ее в бровь. Долгое время, он рассматривал мерцающие звезды вместе с нею и слушал ее регулярное систематичное дыхания, единственный звук, помимо его собственного, в спящем мире.
Потом она шепнула:
– Созвездия сформированы по-другому здесь. Ты заметил?
– Да.
– он переместил свою руку, положив ее на изгиб талии Катрины, чувствуя небольшую выпуклость ее растущего живота.
– Что разбудило тебя?
Она задрожала.
– Я думала.
– О.
Звездный свет мерцал в ее глазах, когда она повернулась в его объятиях и пристально поглядела на него.
– Я думал о тебе и о нас... и о нашем совместном будущем.
– Это слишком тяжелые мысли для такой поздней ночи.