Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Из другой части шатра, Фредрик принес Эрагону оружие, которое он признал как фальчион. Это был меч, но не имел вид, к которому привык Эрагон, хотя он видел такие прежде среди Варденов. Фальчион имел полированную, дискообразную головку, яркую, как серебряная монета; короткую рукоять, сделанную из древесины, покрытую черной кожей; пересеченную искривленной линией гномьих рун; и изысканный отточенный клинок, которое был с его вытянутую руку, и был широком, более тонкий с обеих сторон, близко к основанию. Фальчион был прямым, около шести дюймов с конца, где тыльная сторона лезвия вспыхивала к верху, как маленькая пика, короткая перед изгибом вниз к острому как игла, кончику. Это расширение лезвия уменьшало вероятность того, что оно может неожиданно погнуться,
Эрагон указал на серую полосу
– Я не увидел такое прежде. Что это?
– Это Тхрикнздал, - сказал Фредрик. – Гномы изобрели его. Они раздели край и основание. Край, для создания которого нужны большие усилия, тяжелее, чем те, которые имеют все наши клинки. Середина клинка и основание, которые они отливают таким образом, что тыльная сторона фальчиона была более мягкой, чем край, достаточно мягкой, чтобы согнуть его на подобье гибкого шнура и что бы он смог выдерживать давление сражения, не переломившись, подобно подмороженному напильнику.
– Гномы делают все свои клинки таким образом?
Фредрик покачал своей головой.
– Только свои отборные отточенные мечи и самые лучшие из их обоюдоострых мечей.
Он поколебался, и неуверенность вкралась в его пристальный взгляд.
– Вы понимаете, почему я даю его вам, Губитель Шейдов, да?
Эрагон понимал. Держа клинок фальчиона под прямым углом к земле, он мог сознательно наклонить свое запястье, и любые удары, которые бы он поймал фальчионом, пришлись бы плоскость клинка, оставляя край для собственных атак. Владение фальчионом требовало только маленькой корректировки его боевого стиля. Выйдя из шатра, он принял готовую позицию с мечом. Вращая его над его головой, он опустил его на голову воображаемого врага, затем, крутанул и сделал выпад, отбив в сторону невидимое копье, прыгнул на шесть ярдов в левую сторону, и, в блестящем, но непрактичном движении, вращая клинок за спиной, перебросил его с одной руки в другую, когда он делал так. Как только его дыхание и биения сердца успокоились, он вернулся туда, где Фредрик и Блодгарм его ждали. Скорость и балансировка фальчиона впечатлили Эрагона.
Он не был равным Зарроку, но все же это был великолепный меч.
– Вы хорошо выбрали, - сказал он. Фредрик проявил сдержанность в этом отношений, однако, он сказал:
– И все же вы не полностью довольны, Губитель Шейдов.
Эрагон крутанул фальчион кругом, потом скривился.
– Я только желаю, чтобы это не напоминало большой нож для разделки кожи. Я чувствую себя довольно смешным с этим.
– Ах, не обращаете внимания, если ваши враги смеются. Они перестанут, как только вы отсечете им головы.
Довольный, Эрагон кивнул.
– Я возьму это.
– Один момент, подождите. – сказал Фредрик, и исчез в шатре, вернувшись с черными кожаными ножнами, украшенными серебряной филигранью. Он вручил ножны Эрагону и спросил:
– Вы когда-нибудь учились, как заострять меч, Губитель Шейдов? Вы не имели такой надобности с Зарроком, не так ли?
– Нет, - признался Эрагон, - но у меня – честная рука с точильным камнем. Я могу точить нож, пока он не станет таким острым, что не разрежет нить, приложенную к нему. Кроме того, я могу всегда могу заточить края магией, если буду должен.
Фредрик застонал и шлепнул по своему бедру, смахнув примерно дюжину волос со своих доспехов из бычьей шкуры.
– Нет, нет, тонкий как бритва край не нужен, вы же не ходите по мечу. Скос должен быть толстым, толстым и острым. Воину приходится быть способным поддерживать свое оружие в должном состояний,
и это включает в себя знание, как заострить свой меч!– настаивал Фредрик, затем, взяв новый точильный камень для Эрагона, точно показал ему, как подготовить для сражения край меча, пока они сидели на земле рядом с шатром. Как только он был удовлетворен тем, что Эрагон может полностью заострить край меча, он сказал:
– Вы можете сражаться с ржавой кольчугой. Вы можете сражаться с продавленным шлемом. Но если вы хотите увидеть, как снова встает солнце, никогда не сражаетесь с тупым мечом. Если вы только что выдержали сражение, и вы утомились как человек, слазивший на одну из Беорских Гор, но ваш меча не остер, так как сейчас, не имеет никакого значения, как вы себя чувствуете, вы заставляете себя при первой же возможности, которую вы имейте, вытащить ваш точильный камень из ремня. Точно так же, как вы следили бы за вашей лошадью, или за Сапфирой, перед тем, как вы занялись бы вашими собственными потребностями, точно так же вы должны ухаживать непосредственно за вашим мечом. Так как без этого, вы - не более чем беспомощная добыча для ваших врагов.
Они сидели на солнце еще час по времени после обеда, когда оружейный мастер окончательно закончил свои инструкции. Когда он это сделал, крутая тень скользнула над ними и Сапфира приземлилась.
«Ты ждала, - сказал Эрагон.
– Ты осознанно ждала! Ты могла спасти меня сто лет назад, но вместо этого ты оставила меня здесь, чтобы слушать Фредрика, рассуждавшего о водяных камнях, топливных камнях, и не лучше ли льняное масло, чем топленое сало для защиты металла от воды.»
«И что?»
«Не действительно. От него ведь не только воняло. Но это не относиться к делу! Почему ты предоставила меня этой судьбе?»
Одно из ее толстых век опустилось в ленивом моргании.
«Ты преувеличиваешь. Судьба? Ты и я будем иметь более худшие судьбы, чтобы с нетерпением ожидать их, если мы не будем должным образом подготовлены. То, что говорил мужчина с зловонной одеждой, кажется важным для тебя, что бы знать это.»
«Хорошо, возможно, это так,» - признал он.
Она выгнула дугой свою шею и облизала когти на правой передней лапе.
После благодарностей Фредрику и предложения цены на прощание, и согласовывая места встречи с Блодгармом, Эрагон прикрепил меч к поясу Белотха Мудрого и вскарабкался на Сапфирину спину. Он крикнул и она взревела, когда подняла свои крылья и взмыла в небо.
С кружащейся головой, Эрагон вцепился в шип перед ним и наблюдал, как люди и палатки внизу больше и больше уменьшаются, его миниатюрные копий. Сверху, лагерь был сеткой серых, треугольных пиков, восточные лица которых были глубоки в тени, придавая области пестрый вид. Укрепления, которые окружали лагерь, ощетинились подобно ежу, белые наконечники отдаленных пик ярко блестели в заходящем солнечном свете. Конница короля Оринна была массой мукомольных точек в северо-западном квадрате лагеря. К востоку был лагерь ургалов, низкий и темный в холмистой низине. Они взлетели выше. Холодный, чистый воздух жалил щеки Эрагона и обжигал его легкие. Он делал только небольшие вздохи. Рядом с ними плавала толстая колонна облаков, выгладившая столь же плотной, как взбитый сливки. Сапфира облетела вокруг нее, ее неровная тень участвовала в гонках через все видимое. Уединенное влажное облако накатило на Эрагона, ослепив его на несколько секунд и наполняя его нос и рот холодными капельками. Он задержал дыхание и вытер свое лицо.
Они взлетели выше облаков. Красный орел пронзительно крикнул им, когда он полетал мимо. Сапфира, поколебавшись, стала подниматься, и Эрагон начинал чувствовать, как у него кружится голова. Работая своими крыльями, Сапфира плавно двигалась от одного теплого потока к следующему, поддерживая свою высоту, но не взлетая выше. Эрагон посмотрел свысока. Они были так высоко, что высота перестала иметь значение и вещи на земле больше не казались действительностью. Лагерь Варденов имел меняющуюся форму игрового поля, покрытого очень маленькими серыми и черными прямоугольниками.