Её легионер
Шрифт:
– Данжар, вы позволяете себе лишнее!..
– Но вы же знаете, господин Жосье, что журналистов очень много, но таких талантливых, как я - единицы. Потому я не боюсь остаться без работы...
– Ну вот, вы опять завелись! Идите и занимайтесь своими делами. Эту тему можно поручить кому-нибудь менее талантливому, и тогда пусть ваши друзья не обижаются, если что-нибудь будет написано не так...
– Я не осуждаю вас, господин Жосье...
– Тогда кого вы рекомендуете на этот репортаж?
– А вот это решать только вам, господин главный редактор.
...Вернувшись к своему столу, Рене Данжар полистал свою записную книжку, подвинул к себе поближе
Как импрессарио, Джон Кемпбелл был гений - через два года о Катрин Кольери знал весь мир. Из провинциальной девчонки с картонажной фабрики она стала кумиром для миллионов. И кто знает, была ли её слава всемирной, если бы однажды её не увидел Джон Кемпбелл?
– Джон, я должен тебя предупредить, - Данжар говорил в трубку почти шепотом, чтобы не слышали окружающие.
– Завтра в газетах будет репортаж о Катрин и её дружбе с Чарли Боксоном. Приготовьтесь к наплыву репортеров.
– Кто предупрежден, тот вооружен. Спасибо, Рене!
– ответил Кемпбелл, и, обдумывая по дороге ситуацию, направился в студию, где Катрин отрабатывала номера для предстоящего тихоокеанского турне. Голубой "шевроле-корвет", к которому уже успели привыкнуть все работники концертной команды, стоял у входа - в последние дни Боксон приезжал за Катрин к концу репетиции. Кемпбелл пригласил их обоих в свой кабинет.
– Ребята, завтра о вас напишут в газетах. Катрин, не огорчайся на людях. Я прошу вас, господин Боксон, - отвечая на вопросы репортеров, не распространяйтесь на интимные темы. Это - во-первых. Во-вторых - если репортеры будут преследовать вас с утра до вечера, а они обязательно будут это делать, не пытайтесь умчаться от них. Ваш "корвет", конечно, мощная машина, но я не хочу, чтобы вы попали в аварию. В-третьих: не бейте репортеров, это только привлечет к вам ещё больше нездорового любопытства. Простите, что читаю вам прописные истины, но это - часть моей работы.
– Все в порядке, господин Кемпбелл, я благодарен вам за напоминание.
Кемпбелл улыбнулся:
– Катрин, где ты нашла этого скромнягу?
– На вечеринке, конечно! Где же ещё может познакомиться с приличным парнем порядочная девушка?!
Все трое рассмеялись, и Кемпбелл подумал: "А ведь мне на самом деле нравится этот легионер. Жаль, что он, как и другие - ненадолго! Или все-таки надолго? Похоже, девочка увлечена им всерьёз. Да, женщинам такие мужики нравятся. Видимо, полковник, вы победили и в этом бою. Ничего, у Эдит Пиаф муж был вообще боксер". Само собой, вслух эти мысли Джон Кемпбелл не высказал.
Вечером голубой "шевроле-корвет" отъехал от студии и вскоре Боксон заметил группу мотоциклистов, державшихся за "корветом" уже несколько кварталов.
– Катрин, журналисты часто преследуют вас?
– Если бы только журналисты! Пять лет назад за мной полгода ходил какой-то тип в грязной одежде. Хорошо, что охрана всегда рядом. Потом он куда-то исчез.
– Наверное, это тоже - издержки всеобщей любви...
– Говорят, что маньяки убивают предмет своего обожания, перешагнув грань, разделяющую любовь и ненависть.
– Вероятно... Давайте поужинаем сегодня в китайском ресторане. Вы умеете пользоваться палочками для еды?
– Нет, не умею, но однажды пыталась научиться!
– Я тоже не умею. Пора повторить урок.
Репортеры, не слезая с мотоциклов, сфотографировали их на крыльце ресторана "Два
веселых дракона", что на бульваре Распай, в VII-м округе. За ужином Катрин и Боксон безуспешно пытались овладеть умением есть с помощью палочек, но если большие куски утки по пекински ещё как-то удавалось ухватить, то рис был абсолютно неуловим.– Интересная страна - Китай!
– рассуждал Боксон.
– Более миллиарда население, более пятидесяти веков непрерывной цивилизации... В этой стране заложен необыкновенный потенциал. Когда-нибудь китайцы захватят весь мир, причем сделают это без единого выстрела.
Когда к чаю подали малюсенькие пирожные, Катрин спросила:
– Чарли, расскажите о себе что-нибудь интересное...
– Весной 45-го по парижским улицам на джипе ехал молодой британский сержант Томас Боксон. На одном из перекрестков он остановился около юной парижанки по имени Адель Трево и предложил её подвезти. С тех пор мои родители так и ездят вместе...
– А откуда у вас шрам на лбу?
– В детстве упал с велосипеда...
– Чарли, расскажите мне об ангольских алмазах...
Боксон захохотал, с соседних столиков начали недовольно поглядывать, так что Катрин пришлось смущенно уточнить:
– Почему вы смеётесь?
– Все в порядке, Катрин! Мне этот вопрос задавали все мои знакомые. Но история простая. Моя группа оказалась в окружении. Фронта уже не было, было просто бегство разрозненных людей. И тогда я придумал прорываться не на юг, где нас ожидали кубинцы, а на север, чтобы потом, углубившись в тыл к кубинцам, вернуться в Намибию, но не со всеми отступающими войсками УНИТА, а где-нибудь в другом месте, где боевых действий нет, и кубинцы потому туда ещё не пришли. Первое время мы шли по джунглям пешком, а потом я организовал засаду на дороге, и нам удалось захватить небольшой караван пять грузовиков. Обыскивая убитых, я нашел небольшой, но тяжелый суконный мешочек. Когда его развязал, то обнаружил маленькую горсточку необработанных, но очень качественных алмазов.
Всего камней оказалось сто десять штук. Каждый камень был примерно в полтора карата. Я объявил о своей находке, и на первом же привале алмазы были разделены по жребию. В моей группе, кроме меня, было двадцать семь человек - каждый получил по четыре камня, всего сто восемь. Оставшиеся два я отдал в пользу раненых. Мне в тот момент на алмазы было наплевать - если бы мы прорвались в Намибию, денег я бы получил больше, чем стоили всё это сокровище, кристаллы-то необработанные, простое сырьё. А если бы не прорвались, то алмазы мне тем более бы не понадобились - Харон перевез бы меня через Стикс бесплатно. Поразительно было видеть, как несколько камушков, размерами меньше ногтя на мизинце, вдохновляют человека! По дороге в Намибию нам пришлось ещё пару раз вступать в бой, и мы не просто победили, но у нас не был убит ни один человек! А так как у нас были грузовики, мы вывезли с собой всех своих раненых, и все они выжили. Вот тогда я даже сам поверил, что могу приносить удачу.
– Значит, вам просто повезло?
– А на войне многое зависит от фортуны. Но самая лучшая удача - это та, которая подготовлена заранее. На войне ведь не просто как на войне - на войне следует себя вести, как на войне. Во всех отношениях.
– Вы - суровый человек, Боксон...
– Я - командир! Мне доверены жизни моих солдат, я отправляю их в бой, некоторые из них погибнут, поэтому я должен предельно сократить возможные потери. А сложить кучу из трупов - своих или чужих - любой дурак сможет. Простите, мы очень далеко отклонились от алмазной темы.