Её легионер
Шрифт:
– Почти как Цезарь - лучше быть первым человеком в глухой галльской деревушке...
– Боюсь, что Цезарь кривил душой - быть вторым человеком в тогдашнем Риме было очень даже неплохо...
– Однако, если вспомнить историю Цезаря, когда он стал консулом, второй консул оказался почти никем...
– К сожалению, Цезарей нынче так мало, все больше эти самые вторые консулы...
– Вы предлагаете поговорить о политике?
– Если я вам ещё не очень осточертел, то я предпочел бы поговорить о круассанах.
– Ну что ж, начинайте!
– Начать, пожалуй, следует с того, что в отеле "Ройял" круассаны далеко не лучшие в мире. Или же кондитер отеля сегодня не в настроении. Конечно, о вкусах
– Признаться, я никогда и не слышала о таком кафе.
– В таком случае нам надо бросить все дела и ехать туда немедленно, пока заведение ещё не закрылось. Едем сейчас же, моя машина тут рядом!
– Моя машина тоже рядом, но вряд ли будет уместно уезжать сейчас - бал в полном разгаре...
– Вероятно, вы правы, наше прощание с балом не останется незамеченным, и утренние газеты выйдут с описанием нашего почти скандального ухода. Поэтому позвольте пригласить вас на этот вальс.
Они начали танцевать, и Катрин Кольери заметила, что с ней танцует не новичок, а Боксон в который раз возрадовался своей привычке посещать дансинги при любом удобном случае.
В танце Боксон едва касался Катрин, как бы боясь оскорбить её грубым прикосновением. И она заметила, что ей это приятно. Потом танец закончился, и появился Данжар, который дерзнул увести Катрин от Боксона, но получил от них совместный отпор. Осмыслив ситуацию, журналист задумчиво изрек:
– Если вы влюбились друг в друга, то я не завидую вам обоим...
...Катрин села в голубой "шевроле-корвет", а Боксон подошел к её "мерседесу" и рассказал шоферу и сидящему рядом с ним телохранителю певицы маршрут и цель поездки, чем очень удивил обоих - обычно приятели Катрин Кольери будто соревновались в создании трудностей для охраны. А Боксону же, попросту не нужны были такие дешевые претензии на независимость.
Они успели приехать в кафе "Монбельяр" до закрытия. В небольшом зале было занято всего два столика: за одним сидела пара влюбленных, за другим четверо мужчин играли в белот.
Хозяин кафе, бывший сержант Иностранного Легиона, эльзасец Жак Миллер неподдельно обрадовался появлению Боксона:
– Чарли, ты всегда приносишь удачу!
– Я сам удивляюсь этому, Жак, но, похоже, ты прав. Когда-то у тебя были самые лучшие в мире круассаны. Как сейчас?
– Шарлотта по-прежнему командует на кухне, и недовольства клиентов я не слыхал.
– Тогда прибавь к круассанам чай по-русски.
– Что такое чай по-русски?
– спросила Катрин, когда Миллер отошел выполнять заказ.
– Это крепкий горячий чай с армянским коньяком. Говорят, хорошо греет в сибирские морозы.
– Чарли, можно тебя на секунду?
– отозвал Боксона подошедший Жак.
– С тобой Катрин Кольери?
– спросил он шепотом, и получив утвердительный ответ, опять скрылся на кухне.
– Круассаны на самом деле восхитительны, - оценила Катрин.
– Я никогда не лгу красивым женщинам, - отозвался Боксон.
– Простите, можно ваш автограф?
– попросила вышедшая из кухни Шарлотта, жена Жака Миллера, протягивая журнал с портретом певицы на обложке.
– Что вам написать?
– спросила Катрин.
– Что хотите, ведь мы вас любим и ваше появление здесь - такая честь...
– Тогда я напишу: "Шарлотте Миллер с благодарностью за чудесные круассаны!"
– Прекрасно, мы повесим это в рамке на стену!
Катрин опять рассмеялась, расписываясь на фотографии, и Боксон поймал себя на том, что ему чертовски нравится её смех.
Они ещё немного посидели в кафе; Боксон, Жак и Шарлотта рассказывали разные истории из жизни затерянного в Сенегале французского гарнизона, где пятнадцать лет назад встретились Боксон и Миллер. В ярких подробностях оба вспоминали о том,
как тогдашний сержант Чарли принял вызов гарнизонного чемпиона по боксу, отчаянного парня из Кайенны, как весь гарнизон делал ставки на этого чемпиона, и только Миллер поставил на Боксона, и Боксон поставил на себя, а в третьем раунде уложил кайеннца элементарным нокаутом. Правда, после этого случая Боксон на ринге никогда не выступал, а на предложения сразиться с очередным чемпионом отвечал, что голова у него одна и ему её очень жалко.7
Катрин Кольери проснулась уже после полудня, с ощущением затаенной радости. В спальне её квартиры, что на авеню Клебер, в XVI-м округе Парижа, все было по-прежнему, но тут же вспомнился вчерашний вечер в отеле "Ройял", кафе "Монбельяр" и этот Чарли Боксон, бакалавр юриспруденции, который "последний раз был полковником". Боксон был очень похож на тех кондотьеров эпохи Ренессанса, умных и смелых предводителей наемной кавалерии, легенды о которых до сих пор рассказывают в Италии. А какие изумленные лица были у парней из службы безопасности, когда полковник объяснял им маршрут! Катрин понравилась его не очень-то заметная, но надежная уверенность в себе, в отличие от той глупой самоуверенности, которую так остервенело демонстрируют все эти жеребцы из шоу-бизнеса.
Ещё до того, как горничная принесла кофе, Катрин позвонила журналисту Рене Данжеру.
Данжер в ту ночь до рассвета пьянствовал в компании репортеров и репортерш скандальной хроники, просыпался тяжело и не сразу смог определить, где находится пронзительно дребезжащий предмет под названием "телефон". Наконец он обнаружил его под кроватью, но опять же он не сразу сумел понять, о чем с ним говорят.
– Чарли? Какой Чарли? Ах, Боксон! Обратись в контрразведку, тебе не откажут, там на него впечатляющее досье. А если серьёзно, то я сейчас не соображаю. В двух словах не получиться, но в пару фраз я уложусь. Слушай: Чарльз Спенсер Боксон, мать - француженка, отец - англичанин, закончил Сорбонну, бакалавр юриспруденции, дальше был крутой поворот - Иностранный Легион, партизанил в Никарагуа и Гватемале, воевал в Анголе, служил военным советником у императора Бокассы, потом опять воевал в Анголе. Известность получил в 76-м, когда захватил где-то партию алмазов и все камни раздал своим солдатам, себе не взяв ни одного. С тех пор среди наемников бродит слух, что Чарли Боксон приносит удачу, поэтому его прозвище - "Лаки Чак". Что тебе ещё рассказать? Кроме французского, свободно говорит на английском и испанском. Пожалуй, все. А зачем тебе это надо? Если ты в него влюбилась, то это будет скандал сезона, ваши портреты будут на первой полосе. Все, я снова сплю...
Вечером, после недолгой репетиции в студии, Катрин Кольери все же решилась набрать номер телефона, напечатанный на визитной карточке Боксона. Казалось, Боксон ждал её звонка:
– Мадемуазель Кольери, как вы думаете, мы сегодня сможем попробовать лучший в Париже турецкий кофе?
– Думаю, что сможем. Вы заедете за мной?
– спросила она.
– Или мне заехать за вами?
– Знаете, Катрин, вы всегда так подчеркиваете свою независимость, что я слышу в этом вызов...
– И вы боитесь этот вызов принять?
– усмехнулась она.
– Да, боюсь, - неожиданно серьёзным тоном ответил Боксон.
– Я заеду за вами через час.
Через час они ехали в сторону площади Клиши. Там, на одной из улочек перед кладбищем Монмартр, находилась маленькая турецкая кофейня "Эдирне", и её хозяин, старый турок Ахмед, умел варить кофе с необычайным искусством: в напитке все было совершенным - и аромат, и вкус, и крепость.
– Представляете, Чарли, - говорила Катрин, пробуя прозрачные ломтики рахат-лукума, - если я буду ходить с вами по всем барам и кафе Парижа, то очень быстро растолстею. Похоже, вам нравится все сладкое.