Единственный
Шрифт:
Счастью царя обретшего наследника не было предела, он осыпал жену подарками и почестями и тут же заговорил о втором сыне. Народ радовался вместе с любимым царем и, как и он, благословлял молодую жену – почти простолюдинку.
Прошло два, года и царь получил второго сына, а еще через два – третьего.
Дети водоноса и купчихи звались принцами. Дети змеи не станут орлами, и хотя наследники были достаточно умны и не лишены смелости, у них не было того благородства, которое было у их приемного отца по отношению к воинам и своему народу.
Годы шли, принцы росли.
И
И вот старый и потерявший силы Уту направлялся к выскочке в попытке отбить у нее этого беспокойного и так тяжко ошибавшегося человека.
Уту шел по небу в город Жестокосердной, грустно размышляя о том, как долго еще он сможет ходить по солнечным лучам. Дабы соблюсти вежливость, он спустился не в сами покои дворца, а во внутренний дворик.
Жестокосердная вышла подобная песчаному смерчу, равно готовая как рассыпаться безобидной пылью, так и удушить, содрав кожу.
Уту поклонился со всем почтением, на какое был способен, не переходя в раболепие. Богиня смягчилась.
– Какой редкий гость… Что же привело старого бога в мой скромный дом?
– О, прекраснейшая, - ответил Уту, думая, что Жестокосердная подобна красотой тигрице-людоеду, - в твой прекрасный дворец меня привела молва о твоей силе и мудрости.
Женщина польщено улыбнулась.
– Неужто древний бог солнца и справедливого суда признаёт силу и мудрость за женщиной, несравнимо моложе его? – ехидно поинтересовалась она.
– Я стар, но не глуп, - с достоинством ответил Уту.
Жестокосердная смягчилась окончательно и пригласила его в покои.
– Будь моим гостем, древний бог.
Когда они удобно расположились на подушках, Жестокосердная с вызовом произнесла
– Ты пришел из-за того мерзавца, царя-узурпатора, царя-разбойника. Что тебе в нем?
Уту задумался.
– Ты винишь тигра за то, что он тигр, а не слон, к примеру.
Богиня фыркнула, более чем когда-либо напоминая тигрицу.
– Ты же бог справедливого суда! Он убил собственную дочь, любимую женщину, и я уже не вспоминаю о дяде и кузене. Разве он не достоин кары?
– Достоин. И ты его караешь. Но я действительно бог справедливого суда, так что давай вспомним: его дядя превращал свои земли в пустыню, моря свой народ голодом, а его сын был неспособен править. Да, жестоко было убивать юношу. Но отправить его в изгнание было бы еще хуже, он не умел защищать себя и добывать пропитание – за стенами дворца его ждала участь раба или смерть. Убийство дочери он совершил в безумии. И не подскажешь ли ты мне, отчего оно его охватило?
Ответом был нарочито равнодушный взгляд в сторону, подтвердивший худшие опасения Уту. Богиня дерзко глянула на него.
– Тот отвар не нес ничего нового в себе, он лишь усиливал то, что есть. Я проявила то, что было в этом человеке, а не навязала свое.
– Он мог сдержаться, если бы не твой отвар.
В ответ, та лишь пожала плечами.
–
Та девушка-наложница… Он был готов отдать ее, лишь бы она жила.Жестокосердная вскочила в вспышке гнева и отошла к окну, успокаиваясь.
– Не говори ничего о ней, Уту, - богиня настолько забылась, что произнесла имя бога, давая ему силу.
– Это самый мерзкий из его поступков. Удивляюсь, тому что она не пожелала смерти его и всех, кто ему дорог. Как можно? Скажи, как можно? Они сломали ее, как игрушку! Как вещь! Мы друзья, мы не будем драться из-за вещи! Сломаем и забудем! И знаешь, они оба ее забыли. Черви! Недостойные видеть свет.
– Но ее убийца не задержался в этом мире, - осторожно заметил Уту.
– Да, его гнилая душонка досталась мне. Он хотел не чувствовать боли, теперь он ее не чувствует.
– А почему он чувствовал боль? – как бы между делом поинтересовался Уту.
Жестокосердная посмотрела на него и обольстительно улыбнулась
– Потому что его травили, - сообщила она.
– Послушай, ты великая и мудрая женщина. Богиня. Ты властительница этого города и обширных земель. Но там, на землях тех людей есть поговорка: «Оставь лошадь одну, и она найдет еду и защитит себя. Оставь женщину одну, и она умрет».
Глаза Жестокосердной зло сузились, но Уту продолжил.
– Если бы это было ложью, то поговорка давно забылась бы. Это правда, редкие-редкие женщины чего-то стоят сами по себе. Ты исключение, подтверждающее правило.
Богиня чуть успокоилась.
– Они думают, что у женщин нет души и нет разума. Равняют их с бессловесным скотом, годным лишь доставлять удовольствие и рожать наследников. Скажи, Уту, ну неужели так трудно допустить мысль, что женщина может быть серьезным врагом или верным другом?
«Серьезным врагом – конечно, - подумал Уту, - а вот верным другом – вряд ли». Древний бог оставил эти мысли при себе и ответил.
– Он достаточно поплатился за эту свою глупость и косность. Его друг умер в цвете лет, жены не любят, и он зовет наследниками сыновей водоноса. Разве не достаточно?
– Нет! – отрезала Жестокосердная, - Нет! Он мой!
– Он мой, - тихо, но веско ответил Уту.
Богиня задумалась, ей не хотелось ссориться с Древним, мало ли что он может и умеет. Выглядит как старик, но глаза и мысли ясные. Пришел в ее дом по лучу солнца... И сдался же ему этот червяк! Она раздраженно передернула плечами. Вдруг повинуясь безотчетному импульсу, она резко сменила тему беседы.
– Хочешь посмотреть на мои создания?
– с азартным блеском в глазах поинтересовалась Жестокосердная.
– Это было бы интересно, - осторожно ответил Уту.
Богиня позвонила в колокольчик, и почти в то же мгновение в комнату впорхнула девушка, легкая, гибкая и… отталкивающая.
– Госпожа, - пролепетала она, падая на колени и касаясь вышитой туфли богини. Та дала знак подняться.
– Вот, - с гордостью произнесла Жестокосердная, - это мое последнее творение. Лучшее. На сегодняшний день, - уточнила она.
Повинуясь взгляду и еле заметным движениям своей госпожи, девушка развернулась к Уту и, покачиваясь в танце, заструилась к нему.