Двери весны
Шрифт:
– А вот бабушка и мама, - женщина и девочка на берегу тенистого пруда, девочка в панаме держит удочку.
– А вот их кот, - полосатый пушистый сибиряк валяется на траве под кустом шиповника.
– Вот мама с папой поженились... А это смотри - ты, - девочка в платье в горошек стоит у пианино. На пианино лежит кот.
– Барсик!
– пискнула Дина.
Дальше появились новые альбомы, и я показывал ей мою человеческую, без нее, жизнь.
– Вот я в первый класс пошел, - мальчик в форме с ранцем и букетом астр у подъезда.
– Я же помню, я тебя провожала, - отозвалась Дина.
– Ох, да... а вот наша спортивная секция... А вот мы на катке.
– говорил я, и спустя несколько листов.
– Это наш выпускной.
– Тогда ты поздно домой пришел, я помню, - голос Дины.
– Неужели ты прямо следила, ждала?
– Конечно! Я тебя ждала: вдруг что-то случилось?
– Это моя первая жена, ну свадьба...
– Я помню машины с ленточками, - вставила Дина.
– Ну и вот вторая...
Когда я женился второй раз, ленточек уже не было, и Дина вряд ли могла отличить день свадьбы от прочих дней. Ну, пришел домой с девушкой, ну, и с тех пор какое-то время мы с ней выходили вместе. Но Дина сказала, что и тот день помнит, и ее помнит, и сына нашего помнит. Она, мол, все это видела и знала и даже покачала в коляске нашего сына, когда жена отвлеклась, зачиталась книжкой, а он заплакал.
– Он где?
– спросила Дина.
– В Германии, - я потащил ее к компьютеру, открыл папку, стал перелистывать кликом мыши фотографию за фотографией.
– Вот он на пони катается. Вот в парке... Это они в поход ходили и он костер разжигать учился...
Дина стояла за моей спиной и смотрела.
Потом я встал, и мы стояли друг напротив друга. Я подумал, что квлендврно, линейно, сейчас мне сорок лет, и ей - сорок с лишнем лет. А если брать годы ее "настоящей" жизни, то ей всего пять. Но Дина выглядит как двадцатилетняя. Она уже не пятилетняя девочка, затерявшаяся в Дворах. Она сможет идти дальше. А я, пожалуй, помолодел. По крайней мере, внутренне. Так что мы - ровесники. Я знаю, что есть живые места, которые показывал Герыч, живые дворы, наши соседи, древние и непонятные. И что все эти годы рядом со мной незримо была сестра. И что есть таинственные двери, о которых знает Нина, и тропы, которые соединяет песнями моя юная приятельница Рита. Что мир не унылый трехмерный аквариум. Что мы не одни. Что где-то по звездным путям бродит женщина в синем платье, которая забирает маленьких потерявшихся детей в сады. Может быть, поэтому я стал моложе. Мы ровесники.
– Ты меня отпустишь?
– спросила Дина.
Я понял, о чем она. Из моего дома сестра не могла уже вернуться во двор - не потому, что было запрещено или не положено, - я это понимал. А потому, что она выбрала. Перейдя мой порог, она перешла черту.
– Я тебя отпущу, и буду помнить. Дина, сестра, буду.
Она тихо сказала:
– И я...
Нина
Я знала, что Сергею не надо, и даже нельзя провожать Дину, видеть, как она уходит. Двери весны - до времени тайна для всех: для хозяев дворов, для живых людей. Только для меня они скоро откроются - так надеялась я - чтобы взять Дину.
И знала, что преддверием для нее должны стать двери родного дома - где есть еще память о ее роде, где есть теплое молоко и пирожки, где есть живые, любящие и помнящие...
А сами двери - в пограничное время, в пограничном месте. А ключ в ней самой. Она его получила вот сейчас.
Я почувствовала - пора. И вышла из дома. Был поздний вечер.
Рябина
Дина шла через двор - уже не наша, уже другая. Не в том только дело, что она побывала под крышей, у очага, что ела там внутри теплый хлеб и пила теплое молоко. Она была частью своего народа, своего рода, частью своих -
а мы теперь были доброй памятью. Я встала, спрыгнула с горки и поклонилась ей. Ворон заложил нал ее головой прощальный круг. Дина поклонилась нам.Дворик
Дина прошла через мой двор. Собаки подняли головы, уши встали остро, каждый пес поднялся на лапы. Я поднял раскрытую ладонь, приветствуя и прощаясь. Я тоже скоро уйду. Только в другие места, и до Того Дня мы не сможем встретиться. Моя тропа видна, ее соединила с моим двором Рита. Нина-Проводник откроет путь, и я уйду с моими псами. Дина подняла руку в ответ - прощаясь и благодаря.
Репей
Дина прошла и через мой двор. Из подъезда вышла Нина и пошла на несколько шагов позади. Мои горки, собаки, коты, репейник, липы и подрастающие сосенки - все мы провожали ее. Дина медленно помахала мне рукой.
Сквер
Дина медленно шла по скверу. Луна светила ярко, ее рубашка и лицо белели в темноте. За ней следовала Нина. Я вышел из-за клена - таким, как Дина впервые увидела меня. В зеленой клетчатой рубашке, с копной волос на голове, - когда она еще приняла меня за мальчишку и обозвала дураком. Я улыбнулся ей.
– Спасибо, Скверик... Спасибо за все, - она протянула руку.
Мы больше не увидимся - до Того Дня. Я знал, что Нина открывает двери, и откроет не только ей. Знал, что Дворик скоро уйдет. Может быть, уйдут и другие - наше время в этой части мира на исходе. Я пока остаюсь. Ничего, несколько тысяч лет прожил здесь, поживу еще.
Нина
Она вошла в свой двор, и я следом. Мы повернули за угол и оказались на том месте, где раньше (как мне сказали) были эти качели. Пограничное время - еще не самая короткая ночь, но почти. Полночь. Пограничное место - для нее. Сердце у меня колотилось так часто, словно это мне предстояло уйти, не ей.
Дина встала босыми ногами на траву, - по счастью, сейчас на стоянке не было много машин.
И, закрыв глаза, позвала:
– Ниренн!
Дина
Я все вспомнила. Когда я была рядом с братом, видела, как он живет, видела лица всех моих, - тех, кого уже нет, кто уже там, на картинках-фотографиях, хотя и не могла почувствовать их тепло, я все вспомнила. И имя той женщины, Ниренн, и то, что она говорила: пограничное время, пограничное место... И позвать по имени. И я поняла, что мои двери готовы открыться, что мое место там. И я пошла к месту Качелей, - а куда еще было идти? - и стала звать.
Нина
Я видела таинственный весенний лес. Кто-то ждал там Дину. Среди зеленой дымки и изумрудного мха, среди пения первых птиц и бликов весеннего солнца, темных ручьев под корягами, кто-от ее ждал. О ней будут заботиться, ее будут хранить, а потом, когда Дина наберется сил, из места весны она пройдет в сады лета, где ее ждут родные. Время там идет иначе, поэтому не будем спрашивать себя, когда случится этот переход. И когда Дина назвала имя, так похожее на мое, я шагнула в круг лунного света - прямо перед ней.
– Дина, - сказала я.
– Ниренн?
– улыбнулась она.
– Я же знала, что это вы.
– Видишь тропу в весенний лес? Иди, не бойся, - начала я.
И тут в лунном свете оказалась еще другая. С такими же светлыми волосами до плеч, как у меня, в синем длинном платье.
Ниренн
Я услышала зов - голос Потерянной. На пограничный зов такие, как я, приходят мгновенно. Это у нас в крови. Тот самый двор, та самая девочка, которая убегала и пряталась, тот самый род. Значит, она вспомнила. Но рядом с ней стояла женщина в узких брюках и синей рубашке, очень похожая на меня. Живая женщина из этого мира.