Душа Пустоты
Шрифт:
«Да твою ж мать! Едрить вас в Недра! Она втрескалась в этого осла!»
Отвернувшись, Кай тихо прыснул.
«Усердно учиться и завоевать её сердце? Да. Конечно. Вместе станем магами и наше происхождение уже не будет играть роли? Ещё бы! Почему нет?» – он обессиленно навалился на спинку стула. – «Дурак ты, Кай. Такой дурак. Семь лет ничего не изменили».
– Ты в порядке? – внезапно пророкотал над его ухом Ориан.
– А? – обернулся Кай. – Да... да.
– Слабость? Голод? Тошнота?
– Вы, что, лекарь? – Он отпрянул от пристального взора волшебника и, едва не уронив стул подскочил
«Что? Так не терпится изучить меня? Посмотреть из чего состою и как работаю?»
– В порядке всё!
Кай осознавал, что ведёт себя резко с человеком, который, вероятней всего, просто хочет помочь, но ничего не мог с собой поделать. За одну ночь он умер, возможно, не раз, едва не забыл лики самых близких людей в его жизни и, кажется, лишился Анны, как когда-то упустил все шансы с Мирой.
– А вы, герцогиня? – с почтением обратился Ориан к студентке.
– Х-хорошо, – задумчиво улыбнулась та, потом вдруг потупила взгляд. – Голова только немного болит. Но это ничего! – она встала и поправила мантию. На пол посыпалась мраморная крошка и несколько опилок.
Грейхард жестом велел идти за ним. Проводил студентов к винтовой лестнице, ведущей в основные залы и молвил:
– День был не из простых. Вот как мы поступим... – Опустив голову, он выдержал паузу. – Оба. Идёте в столовую и просите, чтобы вас хорошо накормили. Если поваров там нет, смело ступайте на кухню и сами что-нибудь себе придумайте. Затем мыться и спать. Поняли?
Анна охотно закивала. Кай же лишь взгляд отвёл.
– Тогда, с тобой мы встретимся утром, – указал он на Нэри младшего, потом посмотрел на чародейку. – Ты на пару дней освобождаешься от занятий. Отдохни. Если голова не пройдёт, навести лекаря или мастера Андару. На этом всё. Добрых снов, дети.
5
Молча, уставшие и разбитые, они спустились в главный зал и вышли в столовую. Кай даже не заметил, как оказался на кухне за поварским столом. Сидел рядом со своей кураторшей и жевал отломанные куски большого каравая, запивая по очереди молоком из глиняного кувшина.
Опомнившись и уставившись на обкусанный ломоть, Кай проглотил уже пережёванную пищу. Он же не может есть! Ему нельзя есть! Хлеб выпал из побелевших пальцев. В памяти прочно отпечатался тот мерзкий вкус и запах, с которыми выходила из его рта чёрная смолянистая субстанция. Нечто инородное. Нечеловеческое. Напоминающее густой трупный яд, который выделяется из гниющей плоти.
Он посмотрел на Анну.
«Тебе не стоит на это смотреть...» – Кай положил недоеденный кусок хлеба обратно на разделочную доску.
Черная слизь не дает ему есть. Голода для него не существует. С момента отбытия из дома и «поступления» в Академию, он не ел ни разу. Просто сидел рядом с кураторами, пока те уплетали местные кулинарные изыски, а к своей порции даже не притрагивался. Анна с Карвером это замечали, но виду не подавали.
Как писал Шернелл: «...Многим перевертышам, в особенности тем, что живут в социуме, бывает затруднительно осознавать, понимать и принимать те отличия, которыми они наделены в сравнении с остальными людьми. Подобно тому, как некоторым калекам неприятно,
когда окружающие обращают слишком много внимания на их врождённый или же приобретённый недостаток...».В этот раз всё было иначе. Заметив, что Кай отложил свой кусок, Анна тоже опустила свой. Она вспомнила о тех отличиях. За время, что ей довелось сопровождать Кая, она совсем позабыла о том, почему ей вообще пришлось это делать. Указ Андары вылился в будничную рутину, а там и привычка образовалась. А когда есть привычка, не особо задумываешься о том, как и почему. И, в конце концов, когда появилось то чудище, она потеряла сознание и не видела разрешения конфликта. Не видела той самой причины, из которой вытек указ старшего мастера. Сейчас же вдруг очнулась.
– Ты... – произнесла это она так, словно ей было трудно говорить, – превращался?
Кай, собиравшийся уже встать и уйти, посмотрел на неё. Его пустой взор сполз на догорающие угли в кухонной печи. Он утвердительно и как бы виновато покачал головой.
– Сражался с тем... зверем?
– Да, вроде бы. Помню только, как меня вытащил Ориан. Демона уже не было. Была только какая-то дыра... ну, такая бездонная пропасть. На том месте, где раньше стоял фонтан.
Анна молчала, глядя перед собой. О чём-то думала. Возможно, сопоставляла в голове события. А потом вдруг воскликнула:
– А Карвер?!
О юном лорде Самоцветного Перевала все как-то и позабыли.
– Не помню, что с ним стало. Может, укрылся где-нибудь. Я-то, после того как оттолкнул тебя, погиб в когтях демона.
– Поищу его! – студентка выбралась из-за стола.
«Я помогу!» – хотел было сказать Кай, следуя за ней, как вдруг ощутил рвотный позыв, подступивший к горлу.
– Я, пожалуй, – проговорил он, словно оправдывался, – пойду к себе.
Анна понимающе кивнула.
– Спокойной ночи, Кай, – с сочувствием пожелала она и покинула кухню.
Нэри младший выждал немного времени, затем тоже вышел в столовую. Миновал длинные ряды столов и оказался в центральном зале. Даже несмотря на то, что оставшиеся в Академии преподаватели разогнали многих студентов по комнатам, в залах и коридорах всё ещё было не продохнуть от сгрудишхися и кучкующихся учеников. Преимущественно со старших курсов.
Прикрывая рот ладонью, Кай прокладывал себе путь к ближайшей винтовой лестнице. Перед ним мелькали лица. Лица испуганные, в слезах. Лица решительные. Лица недоумевающие. Их голоса сливались в монотонный гул. Цветные мантии мельтешили в полумраке слабо освещённого зала. Шуршала ткань. Шелестели страницы книг. По мраморному полу стучали ботинки.
Вся эта сутолока мешалась с выдуманными образами Недр, где грешные души, сплетённые в единую бесконечную субстанцию ужаса, боли и агонии, варились и плавились в первородном огне низменных основ мироздания. Каю казалось, что сейчас содержимое его живота выглядело примерно так же.
Он старался держаться. Так и видел, как, согнувшись, выпускает всё прямо здесь. Шум и суета вдруг замирают. Все студенты смотрят на него и на то, чем он украсил мрамор пола. От этой неестественной картины, да подкреплённой запахом и недавним нападением демонического создания, поднимается паника. Плачь, крики. Не позволь Боги, кого-то затопчут.