До самого дна
Шрифт:
– Эй! – закричала я на все отделение. – Кто дежурит?!
Из-за угла высунулась невысокая девушка с коротким каре черных волос.
– Алиса?
– Как хорошо, что это ты. Нам помощь нужна. И побыстрее.
Она подбежала к Марии, которая уже лежала на больничной койке, и притронулась ко лбу.
– У нее был такой масштабный расход энергии… Полнедели на восстановление одних сил уйдет. Еще и перелом. Я, конечно, боль убрала на время, но все равно. Кто это? И что с ней произошло?
– О, это Марья Моревская. Да-да, та самая. И если с самого начала, то я случайно сломала ей руку, когда она пыталась меня убить. А потом ее пытались убить ее друзья, и мы ее сюда притащили. В общем, теперь она будет жить в моей комнате. Я все равно ей не пользуюсь.
– Не в комнате, а в лазарете. Не выйдет отсюда, пока не вылечится.
– Лер, это Ханс. Его можно не бояться, он только с виду такой страшный и с зачесом. Внутри он добрый и лохматый. Ханс, это Валерия. Первоклассный хиллер, хоть и скромный.
– Привет.
– П-приятно познакомиться.
– Ты не знаешь, Бэзил у себя?
– Понятия не имею.
– Это что, нам своим ходом возвращаться придется что ли… Ладно, ничего. Пойдем, друг мой. Лера, ты знаешь, что делать. А мы ушли, пока.
– Да… До встречи…
Дверь лазарета бесшумно закрылась за нашими спинами. Я посмотрела на часы, и увиденное меня совсем не порадовало.
– Без десяти пять?! – не сдержалась я. – Я просплю весь день.
– Я не буду будить.
– Спасибо. Ханс, ты такой хороший. Ты не храпишь, не будишь меня громким топотом, не пыхтишь как паровоз, когда не можешь найти второй носок… Ты не теряешь второй носок, в конце концов! Иногда мне кажется, что ты плод моего больного воображения, который я создала от безысходности и невозможности смириться с тем, что подруга детства хочет меня убить. Извини, наболело. Долгое время жила в одной комнате с родителями. Все детство, фактически. Мой отец – это нечто, конечно. Он храпит с громкостью шестьдесят акустических децибел. Честно говоря, ты лучший, с кем мне приходилось спать. В одной комнате, в смысле. Хотя мы же и в одной кровати спали… Так, все, мне лучше помолчать.
– О, что я слышу. Ты решила замолчать? Нет, продолжай, теперь мне интересно. Чем я еще успел отличиться?
– Ты не тупишь и знаешь свое дело. И это я не только про убийство людей, хотя не без этого. Ты надежен, инициативен… Была бы я твоим боссом, ты бы уже был повышен. Так, подожди… Я сейчас подумала… Удивительно, да? Так вот, я подумала. Нас что, выкинет там же, где и в прошлый раз?
– Скорее всего. Да там немного. Километра четыре. Может, чуть больше.
– Это мы что, в шесть придем? Я быстро идти не смогу. Я не уверена, что вообще столько пройду.
– Вас подбросить? – раздалось сверху.
Мы подняли головы и увидели нагло улыбающегося Бэзила, облокотившегося на поручень.
– Бэзил, мать твою, Браун! Собственной персоной, в Подполе, кто бы мог подумать!
– Ну ладно, ладно, – он переместился к нам, на площадь. – Я решил все же заняться делами Подпола.
– О, что тебя сподвигло?
– Так вам помочь или нет?
– Да. В Новосибирск. К нашей гостинице. Точнее, к гостинице, в которой мы остановились. В общем, я просто сконцентрируюсь на этом месте, идет?
– Меньше слов, больше дела! – крикнул он, влезая между нами и хватая нас двоих за плечи, чтобы при переносе нас не раскидало в разные стороны.
Вскоре нашему взору предстала комната в отеле, в которой совсем недавно я преспокойненько видела сны. С Бэзилом мы благополучно попрощались, тот удалился, и я снова рухнула на кровать. Кстати, Хайд ведь хотел что-то спросить. «Да, – вмешался его голос, – только попросить, а не спросить. Нужно было, чтобы ты позвала меня, пока находишься в сознании. Своего рода активация», – произнес он тоном знающего человека. Ясно. «Включи телевизор», – потребовал он.
Я поднялась и ткнула кнопку на старом ящике. Тот с неприятным писком стал медленно проявлять на экране меняющиеся изображения.
– Выпуск новостей, – пробубнила я в пустоту.
«Так или иначе, – вещала молодая женщина в строгом костюме, – инцидент с исчезновением трех подростков до сих пор является для всех загадкой. Итак, к другим новостям. Мужчина в возрасте сорока трех лет забил насмерть жену и маленькую шестилетнюю дочь, так как, цитирую: «заподозрил наличие в них темного дара и таким образом пытался его из них изгнать». Из семейного архива и личного дела были изъяты некоторые фотографии,» – на экране показывали фотографии из фотоальбома семьи. На них еще молодой мужчина целует свою такую же молодую жену, они счастливы, улыбаются в камеру. Фон стандартный –
старая «родительская» мебель, поцарапанное и слегка треснувшее зеркало, ковер на стене. Классика. На следующей была их дочка, видимо, на детской площадке рядом с их домом. А потом пошли те фотографии, где на полу лежат их окровавленные тела. Думаю, девочка умерла со второго, а то и с первого удара головой об угол стола. Судя по подтекам на стене, по их количеству и высоте расположения, женщину он упорно бил головой об стену.Тем временем телеведущая продолжила рассказывать: «Церковь освободила мужчину от уголовной ответственности на третий день, как его заключили под стражу, полностью оправдав его действия», – женщина с экрана исчезла и появился ролик, записанный корреспондентом во время освобождения заключенного. «И это я должна была увидеть?» – подумала я с отвращением. «Жди», – дал он мне ответ.
Следующее объявление уже напрямую касалось меня. «Никто по-прежнему не может объяснить, что послужило причиной пропажи всех ножей в трех кварталах нашего города. Многие заявляют, что это дело рук колдунов. Спрос на освящение своей жилплощади поднялся до невиданных высот, ведь каждый хочет защитить свой дом. Поэтому некоторые считают, что это проделки самих служителей церкви с целью поднять спрос на свои услуги. Доказать или опровергнуть эти теории мы не можем, но можем смело заявить, что ножи пропали из всех квартир, частных домов, магазинов и других общественных заведений в радиусе полутора километров. Глава городского прихода отвечать на вопросы отказался», – договорила женщина, и я выключила телевизор. «Надо же, Хайд, ты телевизионный сигнал принимаешь что ли?» Он проигнорировал.
– Ну что ж, теперь ты знаменитость.
– Да. И Варя теперь точно знает, что я здесь. Ну или не я. Но здесь, в ее городе. И могу обрушить на нее дождь из ножей, – я вернулась к себе на кровать.
– Согласен, не очень хорошая попытка себя зарекомендовать. Будет опасаться нас, а это плохо.
– Было бы, наверное, разумно не светиться как Вифлеемская звезда, но уже поздно. Попытаемся залечь на дно и вести себя как можно тише. Или засветиться еще ярче и оповестить всех, кого только можно, что мы идем. А пока они думают, кто эти «мы»… Нет. Глупо. Катастрофически глупо. Можно попытаться поднять народ. Ты видел, что творится с людьми, – я показала рукой в сторону телевизора, – они собственную мать зарежут, если так скажет батюшка. Стоит доказать им, что их мэр – ведьма, так они соберут толпу, возьмут вилы, факелы… О, а исчезновение столовых приборов тоже можно списать на нее. Было бы неплохо. Вот только Варя сбежит. Что может быть проще для мага, чем сбежать от разъяренной толпы, которую никто не контролирует? Правильно. Нам нужен полководец, желательно церковник, – я многозначительно посмотрела на молчавшего Ханса.
– Я не надену рясу.
– Ну блин! Может, я только из-за этого тебя прошу? Тогда нужно будет показать, что ты по крайней мере очень близок к церкви. Ходишь на воскресные молитвы, носишь крестик, ставишь иконки на приборную панель в машине, постишься… Ну, все как у людей, в общем.
– Даже если я надену одежды священнослужителя, то с чего ты взяла, что мне поверят?
– Ну а я-то здесь на что, друг мой сердечный? Я заставлю их поверить. Я внушу им мысль, что ты – это не ты. Что тебе можно и нужно верить. А дальше ты справишься, я в этом уверена. Есть в тебе что-то такое, что вселяет в окружающих уверенность в тебе и в них, если они с тобой. К тому же, ты же бывший охотник. С их системой знаком, их тоже можно натравить на усадьбу той мадам. Тебе не надо ни о чем заботиться, я все сделаю. Тебе нужно просто вести их в нужном направлении, словно крыс под мелодию флейты.
– Ладно. С этим разобрались. Что с тобой?
– А что со мной?
– Если Варя доберется до тебя прежде, чем мы устраним ее?
– Никто не знает, где я буду. А она не настолько отчаялась, чтобы лезть в толпу людей, всем сердцем желающих ее убить.
– Она сошла с ума. И она может с ними справиться. Со всеми.
– Ты уверен? Я хоть убей не чувствую здесь настолько сильного мага, способного разнести хотя бы этот город. Я думала, я не могу найти ее из-за поля. Но мы миновали его. И да, здесь есть скопление энергии, но там нет ничего отличного от того же Подпола. Хочешь знать реальное положение дел? Пока что ее опасность состоит в том, что она собирает армию. Это и есть ее «сила, способная уничтожить мир». Остальное – лишь слухи.