Чтение онлайн

– Потому что они пока что не начали. Я же говорил, что они экспериментировали. Эксперименты дали свои результаты, и сейчас, используя их, они нанесут сокрушительный удар по всей России. С обновленными ботами, Алфавитами, камерами, системами распознавания лиц, рамками на входах в деревенские продуктовые… Они не из тех, кто забирает себе выделенные государством деньги. Они реально работают на идею.

– Миленько. Так, возвращаясь к теме о твоем отце… Что он за человек?

– Очень сухой. Бесчувственный. Робот в шкуре человека. У нас с ним мало общего, да и времени мы вместе никогда не проводили. Он всегда был занят на работе, а за мной присылал

присматривать свою подчиненную. Позже ее убили. Выяснилось, что она была целителем. Точнее, отец-то всегда это знал, поэтому и держал волшебницу подле себя. Но после она просто перестала быть ему нужной, и он от нее избавился. Потом меня отдали в частную школу. А затем в Академию ФСБ. Заранее зная весь свой путь, я старался не заводить близких отношений. Боялся, что мне позже придется их убить. И в некотором роде был прав. Честно говоря, тогда я и представить себе не мог, что сбегу оттуда.

– И это ты меня сильной назвал?.. Знай, это мощно!

– Ты преувеличиваешь.

Я дожевала свой бутерброд и переключила свое внимание обратно на собеседника.

– Ну, не знаю… Сомнительно.

– Сдавайся, – он развел руками.

– Капитулирую к таблеткам, – я пересела на стул, доставая другую пачку и бутылку. – А у меня еще один вопрос появился.

– Ну?

Я запила таблетку водой, закрыла бутылку и поставила ее обратно на стол.

– Кем ты хотел быть в детстве?

– Никем.

– А из профессий?

– Кем угодно от продавца мандаринов и до сварщика. Но только не тем, кем я должен был стать.

– Оу. Широкий выбор…

– А ты?

– Много кем… Самое яркое – дизайнер интерьера. Знаешь почему? В детстве я увидела по ящику, как мужик обклеивает стул стразами и бисером. А я так люблю все яркое, блестящее и светящееся… Послушай, а ведь забавно получается. Ты хотел стать никем, а стал наемником, за что многие, кто в детстве мечтал стать киллером, тебя бы люто возненавидели. Я кем только ни мечтала быть, а в итоге никем и не стала. Хотя, знаешь что? Это намного лучше, чем просиживать зад в офисе на должности какого-нибудь бухгалтера, и это относится к нам обоим.

Он лишь молча улыбнулся. Оставалось надеяться, что это согласие.

– Ну что, – сказал он поднимаясь, – пошли?

– Ага. Только я не знаю, куда именно нас вынесет. То есть, Сыктывкара, конечно, мы достигнем, но куда точно мы выпадем…

– В лагерь МСЛ?

– Вполне возможно. Придется притворяться обычными гражданами… Хотя тогда комендантский час…

– Нет, им все равно, хоть людей на месте убивай. Если у тебя нет сил – ты им не нужна. Я о другом думаю, у них есть техника. На меня-то она не сработает, а вот на тебя…

– Ладно, оживленные места будем обходить за километр. А тебя в лицо они не знают?

– Нет, там же штаб насчитывает человек пятьсот… И это только главный офис, а есть еще разные филиалы. Слышать они обо мне слышали, а вот лицо мое знают от силы человек пять.

– Ну, значит все намного проще, – я утонула в зимней куртке. Она была явно больше, чем нужно было. Зато в карманах все идеально помещалось. Ворон, видимо, догадавшись о перемещении, вспорхнул мне на плечо. Я взяла Ханса за руку и подкинула монетку номиналом в два рубля. Следующее, что я увидела, была темнота.

– Где мы? – тупо спросила я у темноты. На горизонте светились окна домов маленькими желтыми огоньками, и шум машин еле-еле доходил до нас.

– Мы на кладбище, – спокойно ответил немец. Видимо, его глаза быстрее привыкли к темноте.

Спустя еще несколько секунд

мои глаза тоже начали привыкать к малому количеству света. В темноте показались надгробия, низенькие оградки с пиками и пластиковые цветы, частично засыпанные снегом. Мы медленно начали двигаться к светящимся зданиям. Ворона я запихнула за пазуху, не готовы еще люди созерцать биомеха.

– О, и правда кладбище… Нам на Запад. Вон то шоссе, к слову. По нему мы выезжали в город, а потом свернули. В общем, было бы неплохо его пересечь. Чувствую себя мексиканцем, собравшимся нелегально пересекать границу.

– В идеале надо бы оставить тебя здесь, но ты не согласишься.

– Не соглашусь, – кивнула я. – Ничего страшного, что-нибудь придумаем. У меня хорошее предчувствие.

– В прошлое твое «хорошее предчувствие» ты рванула под пули.

– И выжила, заметь. Все будет хорошо, я узнавала.

Огни становились все ближе, а шум все громче. Мы вышли к узкой дороге, которая растянулась вдоль кладбища перпендикулярно нужному нам шоссе, и пошли дальше по обочине. Мимо проползали грязные гаражи со ржавчиной всех оттенков, детские площадки, которые не ремонтировали со времен СССР, жилые панельные многоэтажки и старые автомобили отечественной сборки. Жилой квартал рабочего класса. Вскоре стали различимы людские голоса, в основном громкий смех и пьяные крики. На шоссе ничего подозрительного видно не было. Дешевый ночной клуб мигал неоновыми вывесками, у входа курила молодежь из домов, мимо которых мы проходили недавно. Все как всегда.

– Вроде все в норме, как думаешь?

– Да. Если охотники до сих пор в городе, то не здесь. Иначе было бы пусто.

Мы подошли к светофору, который отсчитывал секунды до смены цвета. Машины неторопливо проезжали по дороге, отсвечивая тыквенными бликами от фонарей. Города никогда не спят. Прежде чем светофор позволил нам пройти, рядом встал толстый мужик, от которого за километр разило спиртом. Но на нас он никакого внимания не обратил и вопреки системе не стал расспрашивать или давать советы, как любят это делать люди в состоянии алкогольного опьянения. Мы быстро пересекли шоссе и направились к повороту, в который завернули днем. А там уже снова жилые дома, гаражи, дворы, дворы, дворы…

– Это было легко, не правда ли?

– Мы еще не дошли до машины.

– Да, но кому она там нужна? Только если господа гопники сопрут магнитолу… Хотя она у тебя «родная», достать нельзя, значит, не сопрут.

В воздухе повис грохот, как если бы ветер оторвал кусок металлического листа с крыши, и теперь гонял по улице, не обращая внимания на препятствия. Многоквартирные дома заканчивались, начинались склады, по которым не поймешь, использует ли их кто. А вместе с ними и подозрительные люди с оборудованием, которого я в жизни не видела. Долго думать и рассуждать, кто они и зачем здесь, не пришлось, ведь от охотников пахнет охотой. Вот только прямо за ними наша машина. Мы спрятались за покосившейся плитой бетонного забора.

– Я туда не пойду, – шепотом заявила я.

– Тебе и не придется. Просто подожди здесь, я заберу машину, а потом и тебя. Главное не пытайся высовываться из-за плиты. Я серьезно.

– Заметано.

Он ушел. Скорее всего, ушел по обходному пути, чтобы не провоцировать и не привлекать внимания. А мне нужно сидеть здесь и молча ждать. Что может быть проще? Что-то атмосфера становится тяжелее… прямо нагнетает панику. Давно я не оставалась одна. Совсем одна, я имею в виду. Как сейчас. Мор завошкался под курткой и снова затих.