Дневник
Шрифт:
30 [августа], воскресенье
Завтра в школу? Завтра? Как скоро промелькнули каникулы, с Волгой, Москвой (где, впрочем, было очень и очень ничего), Павловском… Милый Павловск! Я очень любила его концерты, хотя меня привлекала не только музыка, но и Асланов [1087] . Тонкое понимание партитуры, элегантное капельмейстерство – именно элегантное: изящные, плавные движения рук. Оркестр его чутко понимает и, кажется, любит. Вообще Асланов в моем вкусе, хотя немного смешила его непослушная прядь волос, непременно прыгающая на лбу в момент грандиозной, торжественной музыки… Странное, короткое, спутанное лето. Зато масса нового, досель не изведанного. А это очень интересно! Правда, я смела, но перед неожиданностью храбрость ничто. Бывали минуты, когда я теряла самообладание и спрашивала себя: «что это?» За лето я дошла до одного: по моему лицу трудно узнать что-либо. Иногда я могу его превратить в каменную маску, но это многого стоит! Вот только… глаза. Противные глаза! Сейчас же все выдадут! Тогда я скрываю их ресницами. Многие думают, что это из скромности или робости; никогда! Если я не хочу, чтобы кто-либо узнал, что я думаю, я прячу глаза. А бывает, что принуждена их опускать из-за безумной охоты смеяться. Но это бывает только на улице. Сегодня была у Вавы. До этого она телефонировала раз с пять: «Придешь? Придешь?» Надоедает, да к тому же теперь у меня квартира еще не убрана, гостиная превращена в склад всякой всячины. М-ль Тугаринова в Павловске, потому что концертирует там. А Вава – ребенок слишком настойчивый, тараторящий без умолку и все в таком роде. День неудачный; возможно, что вечер лучше будет, так как иду на Сабурова [1088] . Первый раз в жизни увижу фарс [1089] . Оперу и драму более или менее основательно знаю, но фарс… ни артисты, ни публика, ни настроение мне незнакомы. Интересно посмотреть, какова публика!
1087
С конца 1830-х гг. в петербургском пригороде Павловск, в помещении, где пассажиры ожидали прибытия поезда, проходили музыкальные концерты. В 1878 г. при Павловском вокзале по проекту Н.Л. Бенуа было построено здание театра. Ежегодно в летние месяцы там силами артистов Императорских театров давались спектакли и концерты. В 1910–1916 гг. концертами руководил дирижер А.П. Асланов, включавший в программы сочинения С.В. Рахманинова,
1088
Имеется в виду театр С.Ф. Сабурова, располагавшийся в Пассаже (Итальянская ул., д. 19). Там ставились фарсы и легкие комедии.
1089
30 августа 1915 г. театр Сабурова, открывая зимний сезон, давал спектакль по комической пьесе М. Гласса и Ч. Клейна «Поташ и Перламутр» из жизни американских евреев. Н.Н. Окулов, автор доброжелательной рецензии на этот спектакль, писал: «Сезон открыт пьесой, прошедшей в прошлом сезоне свыше 100 раз. Опять заслуженный успех имел г. Надеждин в роли Перламутера. Прошлогоднего хорошего Поташа г. Массина заменил хороший же актер г. Борин. Г-же Алейниковой, новой актрисе труппы, игравшей просто и умно, следовало бы более выявлять внутреннюю обаятельность. Выделился еще и новый актер труппы г. Вернер, обративший на себя внимание в Литейном театре, где он быстро занял видное место в качестве комика в жанре непосредственной буффонады. Он сыграл юркого и жуликоватого коммивояжера бойко и ярко. По-прежнему живой комизм дает г-жа Райская и мила в роли ing'enue юная г-жа Оксинская» (Тамарин Н. [Окулов Н.Н.] Театр Сабурова //Театр и искусство. 1915. № 36. С. 665).
Сентябрь 9, среда
Правда, давно не писала, но постараюсь привести свои мысли в более приличный порядок. А то так стыдно, что в голове самым спокойным образом разгуливают! У Сабурова мне очень понравилось; сначала я немного стеснялась своего коричневого платья, но потом ничего. Папа познакомил с м-elle Чебуновой и ее женихом. Она… не знаю, но мне не нравится. Вертлява, визглива, пучеглаза (pardon), он – размазня, хотя офицер. Но с ними знакомство поддерживать не буду, так как мама их очень мало, почти совсем не знает. Один какой-то несчастный раз встретила на концерте – разве это обязывает к чему-нибудь? В школе великолепно: я довольна! Та же mademoiselle Michel, прекрасная преподавательница; miss O’Reilly вернулась: она мне очень нравится, и даже я ее люблю чуточку. Вот только m-elle Муллова не у нас: это противно. Ух, как я разозлилась, узнав, что она не будет в V классе! Разорвать ее была готова; она сама это заметила. Очень милое, симпатичное, а главное, доброе отношение к ученицам. M-elle Неклюдова… не могу судить, не зная человека; каждый имеет преимущества и недостатки, но пока на нее особого внимания не обращала. Поживем – увидим! Цоппочка та же: то кричит, то шепчет, то злится, то ласкает; то мы «приготовишки», то «внимательные девочки» – поймите, пожалуйста! Но в сущности она предобрая, превосходно знает свою математику, старается нам вдолбить извлечение корня, а мы в соляные (или как там?) столбы превратились. Fraulein [1090] … гм! Остроумная, живая, веселая, но… из того, что говорит, лишь 3/4 понимаю, стараюсь уловить хотя бы смысл, который, увы, довольно часто от меня ускользает. Но, как мне кажется, она тоже хорошая. История у нас – extra fine [1091] . Марковская – оратор, да к тому не совсем обыкновенный! Удивительно хороший дар слова – ясно, четко, определенно связывает мысли, вплетая придаточные, что, однако, не влияет на яркую, чистую, свободную мысль. У нее красивый подбородок и удивительно серебристо очерчена линия перехода в шею. Она, кажется, тоже милая. Физика у нас – преуморительная. Спаржей прозвали; высокая, худая, угловатая, но с отполированными ногтями (заметили-сь!), застенчивая до крайности: взглянуть пристально нельзя: опускает глаза, краснеет, словно на вертеле жарится. А наш класс, как известно, самый беспардонный: уставились бесцеремонно на нее, глазеем; она и так, и сяк, краснеет, бледнеет, вертится, оборачивается – чуть не прыгает! Да, нам-то смешно, а ей, бедненькой, каково! Злючки мы, но добрые злючки. Это так мамочка выразилась. Кого же еще остается перебрать? Mister’а не видела, так как урока еще с ним не имела, histoire naturelle [1092] та же самая, religion да… т. е. (извините) тот же p`ere, какой был и прежде. Le Nievskiy et le dwornik – его выражение, с позволения сказать! Остальное… не знаю или не помню, потому что спать пора! Педагогический (кажется, не сделала ошибки?) персонал разобрала по частям (не речи!), будет время рассортирую и учениц. Есть поистине и типы, и типики. Но высшему начальству – должное почтение! Ах, правда m-elle Girard забыла! Особенного ничего – вечная улыбка. Тот самый aimable [1093] , руку на молитву сложит, которая почему-то никогда не прекращается. Вот и все!
1090
Девушка (нем.) – обращение к учительнице.
1091
более, чем хорошая (англ.).
1092
естественная история (фр.).
1093
любезный (фр.).
13 сентября, воскресенье
Счастье, что завтра праздник, счастье, что дома остаюсь. Можно подумать, что это из лени, но я думаю, все ученицы и ученики с нетерпением выжидают праздников. Летом я никогда не знаю – праздник ли или обычный день, а вот зимой, когда приходится рано вставать, наскоро глотать кофе и, кое-как напялив шляпу, мчать к трамваю, дабы не опоздать на молитвы и не услышать быстрое «Vite, vite» [1094] m-elle Michel и заслужить уничтожающий взгляд Валенки, тогда-то праздник играет немаловажную роль. После молитвы спускаемся в класс – преуморительный он у нас, право! Каждая девочка иная, никогда не встретишь схожего темперамента или характера. Но… по порядку! Самым резким ребенком у нас – Jeanne Micaud: высокая, крупная брюнетка с очень красивыми, темными глазами, [нрзб] густыми, вверх загнутыми ресницами, с быстрыми, нервными движениями, неимоверно скорой речью и поминутно меняющимися настроениями и желаниями – вот она, резкий, своеобразный тип, с улыбкой японки и грустным взглядом цыганки, вот она – дочь нервного, экзальтированного, горячего, страстного народа – народа Франции!! Но в сущности – Jeanne очень милый ребенок, немного упрямый и настойчивый, но симпатичный, добрый и, как мне кажется, одинокий и даже несчастный!! Не особенно ее дома балуют, думаю, обращают больше внимания на младшую сестру!
1094
«Скорее, скорее» (фр.).
14 [сентября], понедельник
Вчера не дали докончить: является Михалина: «Барыня спрашивает, что делаете и почему к гостям не идете?!» Разозлила меня! Я швырнула тетрадь, помчалась, как фурия, в гостиную и злая все время сидела. Мама говорила, что у меня был необыкновенно воинственный вид! Словно на немцев собралась!
Но… поговорим о классе! Есть у нас некая личность, под заглавием Жени Видаль! Что и почему, но я ее не люблю, да и она не в восторге от меня! Обоюдное равнодушие и, пожалуй, даже нелюбовь – ни мне, ни ей обижаться нечего. Она мне не симпатизирует с третьего класса или, точнее выразиться, с первого дня моего прихода в гимназию (тогда еще пансион). Возможно, что я ей отбила звание первой ученицы и тем вооружила ее против себя, но, может быть, я просто не сумела подойти к ней с покорной, робкой физиономией, спрашивая порядки школы! Уважение, то есть лесть к своей особе, она очень и очень любит!! Напускная гордость, которой, впрочем, ни на грош нет, потому что подделываться под настроение Elda’у – глупо и низко – и вечное желание мелких ссор из-за мелочей – этим она мне глубоко не понравилась! Другое дело – Женя Рукавишникова! Естественный, простой, свободный ребенок, с детским воображением, с бесхитростными скорыми глазами и хорошими, толстыми золотыми косами – она меня сразу привлекла к себе. Хотя раньше дразнило немного восторженное отношение к Маргарите Клемен. «Так Маргарита сказала, то Маргарита сделала!» В III классе это были ее обычные фразы. Но в IV и она больше сблизилась с остальными, сплотилась в одну тесную, неразрывную дружбу с девочками, кажется, за исключением Suzanne Mazo. Но та для последней слишком мала, слишком наивна, «trop enfant» [1095] , как Susanne выразилась!! Может быть, это и лучше для Жени! У нее очаровательная сестренка, прелестный «baby», как ее теперь называют в школе и за что она чуть надувает свои губки!
1095
«слишком ребенок» (фр.).
Маленькая, симпатичная, с красивыми личиком и темными глазами (может быть, они кажутся темными из-за больших зрачков?!) – Лида мне очень нравится! Как-то мама ее видела и сказала: «Очаровательный ребенок!» Эти две сестры меня восхищают, и обеих я люблю!
Опять надо до завтра дневник отложить, ибо мама загонит спать! Как быстро промелькнул понедельник – я бы хотела, чтобы завтра было только воскресенье, а здесь, пожалуйста!!!
2 октября, пятница
Препротивные боль горла и насморк! Ненавижу их, брр! В школе сегодня не была: мама не пустила, говоря, что мне хуже быть может! Про дневник я помнила, но положительно времени не имела: занятий у нас теперь очень много, так что не только дневнику и «Гефсиманскому саду» [1096] , но музыке и истории Польши не могу оказать должного внимания. У моей учительницы m-elle Jeanne какой-то нарыв на лице, так что операцию будут делать. Мне ее очень жаль! Она мила и симпатична! Да… ведь еще класс не разобран окончательно! Ее сиятельство Вава Вольтман есть что-то вроде чего-то именно. Вся она очень неопределенна, начиная с глаз и кончая характером и знаниями. Внимательно изучив ее, может быть, и можно добиться чего-либо, но я к этому не имею ни времени, ни желания!! Одно только я замечаю в ней – никогда не делиться с другими своими знаниями, то есть не подсказывать. Двигает ртом и вращает бесцветными глазами, но ни звука от нее не услышишь. Не помню, кто однажды попросил ее дать сочинение о Shakespeare; она заерзала, засуетилась, наговорила массу слов, огорошила наплывом фраз и предложений, но спрашивающая могла понять реально одно, что Вава испортила сочинение и т. п., ибо оно не поправлено и грязно, что оно при ней, что она его забыла и т. п. Дома у ней Бог знает сколько учительниц, вечных miss, mademoiselles. Немецкие и английские сочинения ей пишут, а она их вызубривает, но всенародно чуть ли не клянется, что сама их писала; и опять поток слов, каскад речей, водопад предложений! Маленькая, полная, страшно мягкая и пухлая, но невозможно цепкая, с некрасивым носом и бледным ртом – вот она, Иерихонская труба!
1096
Что имеется в виду, установить не удалось.
Незначительные, обыденные типы – Зины Эйсмон и Елены Невери. Ни та, ни другая меня не интересуют, хотя первая обладает недюжинными музыкальными способностями и красивыми глазами. Зина меня злит, и иногда мне приятно сказать ей какую колкость! Лена тоже меня нервирует – особенно своим голосом и поминутным «Позабыла» и заглядыванием в книгу!
Теперь… смуглая, худенькая девушка с гладкими темными волосами, с печальными черными глазами и премилой родинкой над левым углом рта, в довольно длинном платье – кажется, ожила старинная французская гравюра! У Елизаветы Востриковой взгляд и улыбка взрослого человека: никакой ребяческой пустоты, легкомысленности, беспечности! Невольно думается, что всякое слово, взгляд и движение заранее обдуманы и пересмотрены. Говорит мало, очень мало и крайне сжато и неопределенно! Мне кажется, Лиза боится сказать лишнее: ей не хочется, чтобы ее слова разносились по всей гимназии, передаваемые девочками под строжайшим секретом: по секрету всему свету! (Что у нас практикуется в широких размерах). Раньше я была куда доверчивее, но теперь в гимназии я очень скрытна. Подруги у меня нету!
Мой единственный друг – мама! Вернемся к Лизочке… жизнь ее я не знаю; историю тем паче! Две-три незначительные подробности, вскользь уроненные ею, я знаю, но писать не хочу! К чему? Память, слава Богу, не изменила, а если стану забывать, припишу! У Лизы одинаково ровный голос. Очень гибкий и свободный, внимательный пытливый взгляд больших глаз. Длинные красивые ресницы. Она очень и очень недурненькая барышня и учится очень хорошо! Мне кажется, что она великолепно знает, что такое жизнь. Как мне ее жаль по одной причине, но я по этому же поводу ее и не понимаю! Странная девушка! Не могу ее раскусить, хотя и боюсь этого, потому что не хочется, чтобы было такое ощущение, словно я раскусила пустой орех. Бешено хочется разгадать ее, ибо не думаю, чтоб была пустым орехом! Hет! To co's innego! [1097]1097
Это что-то другое (польск.).
Недавно получила письмо, которое мне доставило большое удовольствие. Есть письма, на которые я не сразу решаюсь отвечать: я их боюсь! Потому что не знаю, какое чувство питает ко мне особа, писавшая его!! Долгое время внимательно читаю их, потом отвечу противоположное мыслям! К этому приходится прибегать, к счастью, не часто! Ну, пока до свидания!
21 ноября, суббота
Бог мой, сколько времени не заглядывала в дневник! За это время многое прошло, много было нового, интересного и милого. И пятисотое представление «Ревизора» промелькнуло, как во сне [1098] (какие роскошные, черные, демонические глаза!) и «Лес» с трагической Железновой – Аксюшей [1099] . И «Пигмалион» с прекрасными рыданиями Рощиной-Инсаровой [1100] и ее не менее прекрасными платьями. А Литейный театр [1101] , а кинематографы? – ничто не занесено в дневник, а теперь не хочется! Сейчас хорошая погода: небо, правда, сероватое, но обильный, пушистый, белый снег покрывает улицы и крыши. Холодно, морозно, но хорошо!
1098
В конце октября 1915 г. в Александринском театре состоялось пятисотое представление гоголевского «Ревизора» «в классических традициях».
1099
Главный режиссер Александринского театра Е.П. Карпов в 1915 г. вернул на сцену театра спектакль по пьесе А.Н. Островского «Лес». В журнале «Театр и искусство» был помещен отклик А.Р. Кугеля (под псевдонимом Homo novus) на этот спектакль: «В роли Аксюши, одной из очаровательнейших женских ролей Островского, выпустили дебютантку из школы, г-жу Железнову, с миленьким личиком, недурным голосом и полной анастезией темперамента» (Театр и искусство. 1915. № 42. C. 776).
1100
В 1915 г. Вс. Мейерхольд поставил в Александринском театре «Пигмалион» Б. Шоу с Е.Н. Рощиной-Инсаровой в роли Элизы.
1101
Литейный театр, открытый в 1909 г. в помещении перестроенного шереметевского манежа (Литейный, 51), в 1915 г. называли еще и по имени его антрепренера театром Мосоловой.
Декабрь, 29, вторник
Грусть неимоверная, тяжелая, гнетущая, словно великий молот эссенских заводов [1102] ! Почему? Вопрос, на который я никогда не в состоянии ответить. У иных грусть имеет или свое значение, или, по крайней мере, они знают, почему она пришла и незаметным, но плотным газом с серо-черными отливами осторожно и властно окутала их! А я не знаю, не знаю причины ее грозной, все побеждающей массы, плотно окручивающей меня. Хочется ласки, темноты, тишины и молчания! Но ничего нет, ничего!! Праздник Рождества, а для меня словно и не приходил! Подарки я получила богатые и хорошие, была довольна на мгновенье, а потом опять безразличие. Что такое? Сама разгадать не могу! Я люблю театр до безумия, но актеров вообще не знаю, а могу судить по чтению и рассказам. Оказывается, в них нет ни капли того очарования, которое они раскидывают, играя, а самые обыкновенные, даже низкие и животные инстинкты и желания. Остальное – будто бы и не бывало никогда! Так грустно, так грустно!! Но… пустяки! Сегодня мамочка получила два письма: одно от Мани, другое… другое… не все ли равно? Я знаю – от кого, этого довольно! Оно меня очень рассмешило. Т. е. не то чтобы вызвало смех, но только мне стало очень весело, потому что долго молчащая личность вдруг заговорила, да не ко мне, а к моей «maman»: ca me rendait folle! C’etait bien bizarre, parce qu’ il y avait quelques phrases assez-m^eme plus que libres peut-^etre! Et de qui? D’une personne estim'ee, honor'ee par tout le monde, qui para^it si sainte… [1103] А на самом деле это дьявол, а не человек! Мне кажется, что я достаточно изучила эту страшную (о, да, даже очень и очень страшную) личность. Он живо напоминает Юрьева в роли Дон Жуана [1104] , где одно характерное движение глаз говорит так много. Хитрый эгоист, умный, вылавливающий из океана жизни жемчужные минуты счастья, но в обыденной жизни (т. е., вернее сказать, в глазах некоторых ослепленных) он глубокий, чистый, святой человек! Я узнала (может быть, слишком рано!), кто он! Итак, довольно! Неправда. Опять сомнения, сомнения, где ключ для разгадки?
1102
Имеются в виду заводы Фридриха Крупа в городе Эссене, занимавшиеся производством артиллерийского оружия, судов, паровозов и тяжелого промышленного оборудования.
1103
это сводило меня с ума! Действительно, как странно, потому что было несколько фраз довольно – и даже более чем – вольных! И от кого? От уважаемой личности, почитаемой всеми, которая кажется такой святой… (фр.).
1104
Ю. Юрьев играл Дон Жуана на сцене Александринского театра в спектакле, поставленном В. Мейерхольдом в 1910 г. по одноименной пьесе Мольера.
[1926 год]
1926. Лето в Царском Селе. Марыля, Эрмит и я [1106] . Очень розовое небо. Гумилев, Пушкин и Эпикур.
[1929 год]
Беспрерывно и неотступно в ДПЗ в марте 1929 года, камера № 32 [1108] .
1105
Запись приводится из тетради «Extraits choisis» (ОР РНБ. Ф. 1448. Ед. хр. 76. Л. 90).
1106
М. Гришан занималась у Боричевского в университетском семинаре. Одно время он был увлечен ею и в ее доме познакомился с Островской. Записи из дневника Боричевского: «Панна Марыля. Гретхен в польско-русском издании. Когда улыбается, ротик у нее кружится, как серп, и голова бесконечно клонится набок» (5 марта 1925 г.; ОР РНБ. Ф. 93. Ед. хр. 5. Блокнот 21. Л. 32, 33); «Был в гостях у Марыли. Познакомился с Сонечкой Островской. У нее четкий профиль и ум, стыдливо-добрые глаза и чувства. Уже написал в ее честь “скромный сонет”. Состязались немного в остроумии. В итоге пришли к выводу, что мы еще где-нибудь встретимся “в мировой бесконечности”. Обязательно встретимся…» (23 ноября 1925 г.; Там же. Блокнот 23. Л. 9); «Был у Марыли и виделся с Сонечкой. Получил печальнейшие сведения об этой милой женщине: она не только курит папиросы и танцует фокстрот – она верит в бога. Эта болезнь почти неизлечима» (11 декабря 1925 г.; Там же. Л. 12, 13); «Вчера был настоящий эпикурийский воскресник: Вася, Мефодий, Марыля, Сонечка» (18 января 1926 г.; Там же. Л. 36); «Трогательная Сонечка по-прежнему шлет мне большие нежные послания, но от прямого общения уклоняется. Она любит не меня, а собственный образ, рикошетом кое-что и мне перепадает. Ее милый эгоцентризм одно время больно меня задевал…» (23 февраля 1926 г.; Там же. Блокнот 24. Л. 3, 4); «Неожиданно приехала Сонечка. Похудела: много всякой халтурной работы. Но глаза прежние. И на мой мимоходный вопрос: “А меня Вы любите?” – ответила сразу: “Вас я очень люблю. Сие надлежит понимать духовно”» (21 мая 1926 г.; Там же. Л. 20, 21); «Когда Гинечка [имя, производное от “Герцогинечка”] наклоняет голову под углом 45 градусов и улыбается – она прямо очаровательна. Темные волосы, бледный лоб, детские глаза, “кроткая” улыбка. И беспомощная косточка под худым плечом. Жаль, очень жаль ее “косточку”. А впрочем: сама-то она – умеет ли жалеть?…» (21 января 1927 г.; Там же. Блокнот 26. Л. 8); «У Гинечки органическое отвращение к половой проблеме. Странное вытеснение. Не отец ли тут причиной?» (24 января 1927 г.; Там же. Ед. хр. 6. Л. 23).
В архиве С.К. Островской сохранилась рукопись ее стихотворения 1922 г., обращенного к М. Гришан:
Полудева
Марыле Г.
1107
В рукописном дневнике Островской нет записей за 1929 год. Запись о событии 1929 г. – в тетради «Extraits choisis» (ОР РНБ. Ф. 1448. Ед. хр. 76. Л. 89).
1108
Процитировано стихотворение Н. Гумилева «Выбор» (1908).
Боричевский писал в дневнике в 1929 г.:
«С Гинечкой несчастье. Надеемся на хороший конец» (4 февраля; ОР РНБ. Ф. 93. Ед. хр. 7. Блокнот 33. Л. 28); «С.К. все еще сидит. Не знаю: писать ли ей в ДПЗ?» (30 марта; Там же. Блокнот 34. Л. 6); «А Гинечка все еще не вернулась. Как она себя чувствует?» (14 апреля; Там же. Л. 13); «Написал Гинечке. Она, вероятно, обижена на меня за мое недостаточное внимание. А я перестал ходить к ее родным за справками только потому, что они принимали почти враждебно нарушителя семейной гармонии» (21 апреля; Там же. Л. 16–17); «От Гинечки получил письмо. Она в жутком состоянии. Зайду к ней завтра» (24 апреля. Там же. Л. 18); «Был у Герцогинечки. Узнал подробности. Не к чести этого учреждения. Изредка приходят омрачающие мысли о жестокости человеческой. Прочел мимоходом – о пытках немецкого коммуниста. И несколько раз мерещился образ голого, избитого человека в вонючей клетке» (28 апреля; Там же. Л. 19).
29 апреля 1929 г. датированы строки Островской:
<…> Но бездны дно не стало адом И к раю смерть не привела – Простой и каторжной оградой Мне жизнь недели обвела. И были лунные решетки И дни – упорней, чем враги, И в обезумевшей чечетке Соседа страшные шаги.Комментарии
Фрагменты дневника С.К. Островской публиковались ранее: Ostrovskaya S.K. Memoirs of Anna Akhmatova’s years 1944–1950 / By S. Karin; trans. from the Russian by J. Davies]. Liverpool, 1988; Островская С.К. Встречи с Ахматовой (1944–1946) // Вестник Русского христианского движения. 1989. № 156. С. 165–183 (без указания публикатора); Островская С.К. «Блистательно имя ее…» // Грани. 1999. № 189. С. 221–238 (без указания публикатора); Островская С.К. Блокадные дневники / Предисл., подгот. текста и коммент. Л.И. Бучиной // Русское прошлое. СПб., 2006. № 10. С. 191–323.