Чтение онлайн

Я ударился лбом о руль и потерял связь с внутренностями железного зверя. Результат на лице — импульсы перестали достигать цели и машина заглохла. Я вцепился в руль руками так, что смял каркас под кожаной обметкой. Черт…

Я кое-как отцепил одну руку и отодвинул край пакета, просто чтобы посмотреть… Я даже закричал, когда оттуда вылетело семь летучих мышей, довольно маленьких, но жутко крикливых и злых. Впрочем, это понятно. Эта злая компания попортила мне лицо и ринулась прочь, назад по дороге. Я проморгался, вытер кровь с глаз, темную, густую кровь, вылез из машины.

Чуткий глаз вампира увидел вдалеке рассыпчатую

тучу, и я сразу понял, что это такое.

Это летучие мыши.

Господи…

Есть легенды о тех силах, которые… первые, первые вампиры в самом деле были бессмертны, их невозможно убить. Говорят, они после смерти тела обращались туманом, летучими мышами, тучей мошкары, кем угодно, более мелкого размера, чтобы скрадывать поврежденные ткани и недостатки органов и конечностей. Обратно они собирались через какое-то время, полностью восстановленные.

Это страшные умения, делающие нас, страшных ночных убийц неуязвимыми! Тогда остается лишь одно оружие — солнце. Но вампира надо еще вытащить на солнце, будто он добровольно позволит себя зажарить…

В нескольких метрах впереди, над дорогой в видимый спектр перешла воронка перехода. Только-только намечающийся дромос повис в полутора метрах над асфальтом, раскручивался, наглядно иллюстрируя картинку галактики, сверкающие рукава так же во все стороны расходились, рассыпая вокруг песчинки. Судя по цвету и плотности, переход строился из очень отдаленного места и по крайней мере на двоих. И маг, способный сделать это, был не слабый.

Вот портал наконец раскрылся, и из него вывалилась долговязая фигура, тут же поднялась с колен на ноги и кинулась вперед, туда, где летучие мышки сплелись в один плотный копошащийся клубок. Я, не долго думая, побежал туда же.

Фигура присела на корточки рядом с безобразным человекоподобным телом, вместо кожи у которого подрагивали множество распахнутых мышиных крыльев. Постепенно контуры тела оформились, стало понятно, что это небольшого роста женщина. Она лежала на боку, на левой руке, правая была вытянута вперед. Она вся представляла собой живой клубок серой шерсти. Ужасно… Я подошел совсем близко.

Пришелец поднял голову, и я с удивлением опознал в нем Данте, Повелителя Звука! Шарша сдул волосы со лба, грозно свел брови, посмотрев на меня. Он рукой нащупал на шее тела пульс, и еще больше нахмурился.

— Ты идиот, Элизар, — сказал он наконец, и я даже не знал, что ему ответить. Какого он тут делает? И почему… — ты не представляешь, что наделал!

Кое-где между подрагивающих крыльев начала проступать бледная кожа, покрытая тонкой маслянистой пленкой розового цвета, оформились наконец черты лица и контуры пальцев. Из живой летучей массы вылепилось человеческое тело.

Шарша осторожно поднял девушку на руки, и её голова откинулась назад, словно у тряпичной куклы. Дыхания не было, и я не слышал биение сердца. На раках ламия держал мертвое человеческое тело. Но вдруг веки дрогнули, и тело открыло глаза. В них не было ни капли понимая, они представляли собой черную бездну без зрачков и белка, черные провалы в глубь мозга, зеркальным блеском отражая мое испуганное лицо. Это было пожалуй едва ли не самое страшное, что я видел в жизни. Это были глаза настоящего демона ада!

За спиной ламии спешно открывался новый переход. Данте ничего больше мне не сказал, он сделал шаг назад, и почти сформировавшийся портал поглотил его и его ношу.

Я

не сразу сообразил, что уже делаю нужные печати руками у груди, формируя коридор-двойник, параллельный переход, почти фантомный, который вынесет меня на конец дромоса Шарша. Мысль о том, что энергии мне не хватит, пришла с солидным опозданием, и было уже поздно что-то менять. Я ухнул в призрачный переход на несколько секунд отставая от Шарша.

Мены выбросила на полпути, или, по крайней мере, я так считал. Мой резерв был пуст, переход съел часть жизненных сил, и я был ничем не лучше банального зомби. Я выпал из воздуха где-то посередь поля, не имея ни малейшего представления, где я очутился, и почти сразу потерял сознание.

Было темно и больно. Это раз. В голове словно спорили несколько голосов, очень друг на друга похожих, и они не были проявлением внешнего мира, они были именно у меня в голове. Грудь раздирало судорожное дыхание, частое и прерывистое, как у тонущего человека. И еще я не чувствовал в себе ни капли магии!

Без моего на то согласия открылись глаза, и свет ударил болью в основании черепа. Нечеткая картинка сместилась — я сел.

Я увидел людей, нет, вампиров и двух волшебников. Находился я в комнате с высоким потолком, без окон, свет был только магического происхождения. Комната была чем-то похожа на палату в больнице, односпальная кровать — я на ней лежал, ближе к стене диван и три кресла, между ними низкий столик, у противоположной стены стоят два больших дубовых стола с разными вещами на них, в основном пробирками и колбами, ретортами, бумагами и фолиантами, а так же медицинскими инструментами. Так же здесь был и доисторический операционный столик, кресло, похожее на те, что стоят в кабинетах дантистов, и множество шкафов и стеллажей. Комната была большая, но место здесь занято было почти все.

— Ева, это ты? — спросил пожилой маг. Я не сразу признал в нем Хранителя Семьи, Анария. Наверное потому, что не представлял, как этот милый добрый старичок может держать у чьего-то горла узкий стилет. Лезвие слегка надавило на кожу, но не рассекло её.

Я увидел, как моя рука поднялась к лицу, глаза прикрылись на мгновение, и я ладонью провел по лбу и закрытым векам.

— Да… все в порядке, — я снова открыл глаза, по очереди обвел взглядом всех в этой комнате.

Во-первых, Данте Шарша, злой и встревоженный, в джинсах и белой рубашке с красными подтеками. На голове у ламии творилось что-то страшное, якобы воронье гнездо.

Потом Талаль Крилиль Ламия, превосходный боец, не маг, вампир среднего роста с соломенной шевелюрой и неглубокими залысинами. У него были невероятно пушистые ресницы. Одет Талаль был как знатный граф семнадцатого века, но увешан оружием века нашего, двадцать первого. И в его серых глазах тоже было беспокойство.

Матушка Ефалья, жрица-ламия, женщина несколько полноватая, но привлекательная, с черными глазами и черными волосами до талии. Хоть она по статусу и матушка, но она не одевается в рясу священника, Ефалья носила традиционное облачение женщины-мага — платье серого цвета с высоким жестким корсетом и длинной юбкой, волнами спускающейся к ногам, и такого же цвета накидкой, больше похожей на кардиган, с грубой шнуровкой. На шее висел массивный ониксовый амулет, рисунок был природным, и в камне изображались концентрические круги со звездой в центре.