Дитя Бунта
Шрифт:
Такое явление, как дуэль, у эльфов в порядке вещей. Не приходится сомневаться, что в данном случае исход будет не в пользу Дэя… Беспокойство в голосе его отца вполне объяснимо!
Мысль не успела оформиться, потому что гулкую тишину пустого округлого зала прорезали слова Оустилла:
— Нанесенное… мне? Не думаю. Скорее, ей. Так что извинений вам нужно попросить у Айли Барнетт.
Тон, которым были произнесены эти слова, был смертельно холоден. У меня замерло сердце. Фринн-старший, вновь скользя по мне равнодушным взглядом, недвусмысленно выразил удивление:
— Попросить извинений у вашей наложницы, милорд? Я слишком хорошо помню, кто она.
— Не имеет значения, в каком статусе находится моя женщина, господин Фринн. — Ответил Оустилл вежливо, но очень жестко. — Но она со мной, и этого вполне достаточно. А ваш сын, как мне кажется, более чем взрослый для того, чтобы самому думать о репутации семьи и контролировать последствия своих поступков.
С замирания мое сердце сорвалось на безумный бег. Только дуэли не хватало! То, что полковник подстрелит Дэя, даже не целясь, представлялось ясным, как день! Мне наплевать на Фринна-старшего, но… нельзя же всерьез воспринимать то, что молол пьяный!.. Какое счастье, что все эльфы уже вышли из цветочного зала!
Я тихонько кашлянула, испытывая острейшее желание: осушить залпом тот самый бокал шампанского, что держала в руке весь злополучный вечер.
Надо вмешаться!
— Милорд… — Оустилл медленно повернул голову, и я попыталась улыбнуться. — Все в порядке. Мне не нужны извинения.
Готова поспорить, что сейчас Палач хотел выругаться, как было уже в тисовой роще, где поджидал нашего возвращения рядовой Силан.
— Ты уверена? — ласково спросил он, накрывая мои похолодевшие пальцы в сгибе своего локтя другой рукой.
— Абсолютно, милорд. — Подтвердила я, опуская веки в знак согласия.
— Ну, что ж. — Полковник снова повернулся к отцу Дэя. — Тогда могу сказать, господин Фринн, что сегодня репутации вашей семьи опять повезло.
— Прости, Dearg. — Эльф помог мне сесть в «Валькирию», затем сел за руль сам. — Я не мог ни знать этого, ни предвидеть. Никак.
— У светской болтушки нет программы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно, но полковник не повелся.
Он наклонился, мягким движением приподнимая мой подбородок пальцем, а потом коснулся губ поцелуем. Бирюзовые глаза смотрели внимательно и насторожено. В них было что-то еще, что ускользало от моего понимания, как последний луч закатного солнца, скрывающийся в темных волнах вечернего моря.
— В этом мире ни у чего нет программы, Айли… Ты достойно выдержала мероприятие — я, поверь, признателен. Подобные выходы не будут частыми, обещаю. И уж тем более, обойдется без встреч с пьяными дурнями.
Машина тронулась с места.
— Скажи… ты мог бы выстрелить в Дэя? — не унималась я.
Фыркающий звук означал смех, без сомнения:
— Хуже нет, чем стрелять в пацифиста, это ж все равно, что конфетку у ребенка отнять! Но руки чесались, честное слово. Пристрелить — нет, проучить — да, но…
Мне показалось, полковник о чем-то умалчивает. Почему он так выделил слова «сегодня» и «опять», когда говорил с Фринном? Почему у меня в голове упорно крутится фраза о том, как медицинским компаниям выгодны стихийные бедствия?..
На виллу мы вернулись не сразу. С утра я почти ничего не ела, только пила кофе вместе с Кирстен, и сейчас желудок отчетливо подал голодный сигнал.
— Ой…
Хорошо, что он заурчал не в оранжерее. Я уже поняла, что эльфы и пульс-то мой слышат, а тут… Скосила глаза на ухмыляющегося Оустилла,
тот только плечами пожал:— Н-да, ни напиться у тебя не получилось, ни поесть. К тому же, на светских болтушках не кормят. Если хочешь, сейчас можно устроить и то, и другое.
Он резко крутанул руль «Валькирии», меняя маршрут в сторону Старого города:
— Если заведение не закрылось после землетрясения, то хороший эль и закуска к нему — то, что тебе сейчас нужно.
Заведение не закрылось, но… Когда я увидела вывеску, поняла, что полковнику пора работать в шоу отменно черного юмора. Он привез меня в… «Last Drop»! Конечно, мне ли не знать архитектурное наследие Эдинбурга… На английском языке на территории Шотландии уже мало кто говорит, но вывески в культовых туристических местах остались прежние.
Прим. авт.: Последняя капля, (англ.) Местечко действительно культовое, а юмор полковника вам уже хорошо известен, дорогие читатели. Этот паб в районе Грассмаркет известен на протяжении нескольких столетий. Здесь пролегал путь от тюрьмы к виселице в Грассмаркет, и по легенде, как раз в этом кабачке приговоренному наливали последний стаканчик. На вывеске изображена и виселица, и петля. Сейчас это приятная забегаловка, где есть не только отменный эль, но и вегетарианское, и детское меню…
Бирюзовые глаза смотрели по-детски невинно, но правая бровь слегка подрагивала от осознания собственной удачной шутки.
— Оустилл!.. — только и могла выговорить я. — Как это понимать?!
— Ну, как… Тут открыто до часу ночи. Уже одиннадцать с четвертью. Не так много времени, чтобы ты не умерла с голоду. Давай-ка подготовимся…
Я не поняла, о какой подготовке он говорит, но все тут же стало ясно. Палач избавился от своего берета, перчаток и парадного кителя, под которым у него была надета черная футболка, переложил айтел из кителя в карман брюк. Быстро снял с меня браслеты и ошейник, небрежно запихнув аксессуары в «бардачок», откуда-то с заднего сиденья вытащил серую мужскую ветровку и набросил мне на плечи:
— Как-то так. Будний день, посетители уже разбегаются. Надеюсь, до последней капли в местном погребке дело не дошло, что-нибудь нам оставили. Главным образом, тебе, а мне хватит одной пинты.
Он думает, я выпью больше?!
Да, мы представляли собой странную пару: дроу в «недокомплекте» военной формы и я, в вечернем платье и мужской ветровке, которая была мне вместо плаща. В полумраке паба все это особо не имело значения, да и посетителей (только люди и Темные полукровки) было, кажется, не больше десятка. Я набросилась на макароны с сыром и курицей, не заметив, как опустошила тарелку, и сделала это гораздо раньше, чем полковник неторопливо разделался со стейком. Темный эль слегка ударил в голову, и я тут же почувствовала, как лицо начинает розоветь.
— Потрясающая картина, Dearg. — Поверх кружки посмотрел на меня Оустилл. — Сытая, слегка пьяненькая, и вполне довольная?
— Пожалуй, да. — Честно призналась я, подбирая гренком остатки соуса со своей тарелки. — Спасибо за ужин.
— Тогда поехали.
Как только мы вышли на улицу, загудел Айтел полковника. Одной рукой эльф достал устройство из кармана брюк, второй — открыл мне дверцу «Валькирии», взглядом показав: «Садись».
Сам он сначала остался снаружи, негромко разговаривая на эльфийском, и слов я не могла разобрать: слишком хорошая звукоизоляция в машине. А когда дроу сел за руль и, продолжая держать айтел в руке, достал и подал мне наушники, я поняла, что разговор продолжится и будет важным.