Чтение онлайн

Вот так я и оказалась под присмотром чудища с проволочной шерстью на морде! Страхи и опасения были напрасными: пес не пытался на меня прыгнуть, не рычал, не лаял — вообще вел себя прилично. Я перестала трястись, пошла следом за Оустиллом.

Ночью у меня не было шанса и желания разглядывать территорию виллы. Она оказалась не такой уж большой, но очень ухоженной. Пригревало солнце, раскидистые эльфийские тисы бросали на землю колышущуюся кружевную тень. В воздухе витал особый аромат приморской местности, смешанный с запахом хвои и смолистой коры.

Сейчас я наслаждалась всем: красотой природы, небесной синью, треплющим волосы ветерком. Папа говорил, что

нужно уметь радоваться моменту, даже зная, насколько этот момент может быть короток.

И я радовалась.

За воротами Харт нетерпеливо завилял хвостом. Не сомневаюсь, ему хотелось припустить вслед хозяину, которого уже пропал из виду.

— Извини, — развела я руками, в то время как в умных глазах волкодава проскользнула самая настоящая досада, — но я не побегу. Во-первых, мне запретили! Кто тебя знает — решишь, что я хочу сбежать, и откусишь мне что-нибудь! А во-вторых — мне больно идти.

Разрез шел поперек стопы, и, несмотря на стягивающую края ранки пленку биопласта и удобные кроссовки, ходьба пока что была неприятной.

Харт принял мои слова к сведению и потрусил рядом, периодически принюхиваясь то к земле, то к воздуху. Мне не пришлось долго гадать, куда направился Оустилл; едва я попыталась сойти с каменистой тропы, как пес заступил мне дорогу. Все ясно. Есть тропинка направо вниз — видимо, к морю, где полковник набрал утром бесстыжих устриц, и есть намек на тропинку — след из примятой травы. Туда двинулся Харт, туда идти и мне…

Я поднялась на пологую горбинку холма, осмотрелась и… дух захватило от увиденного. В цифровых архивах по истории это место выглядело иначе, но теперь, слившись с куском чужеродной тверди, преобразилось, не только не утратив величия, а напротив — став прекраснее. Ветер, небо, зелень трав, живописные камни, крики чаек… Простор!

Впереди замаячила широкоплечая фигура бессмертного нелюдя.

Он только что сидел на траве, рядом с большим плоским камнем. Теперь же эльф резко встал, попутно швырнув какие-то блестящие камешки в воду — с размаху. Харт внезапно заскулил, как будто почувствовал нечто, недоступное моему восприятию. Чисто машинальным движением я положила ладонь ему на голову, поглаживая. Даже наклоняться не пришлось, собачья морда находилась у моего бедра.

Ой! Мне же запретили гладить! Монстр находится «при исполнении»! Сейчас откусит мне руку!

Однако тот, кто был на ответственном задании и при исполнении, не откусил мне ничего. Харт сменил поскуливание на повизгивание, явно радостного характера, и несколько раз лизнул мне обе руки, громко пыхтя при этом.

— А ты не такой уж монстр! — прошептала я, осторожно отнимая ладонь. — Может, и твой хозяин тоже…

В неполные четыреста (или сколько ему там?!) лет эльф задумал ускакать на утес, чтобы швырять камешки в море? Почем мне знать, может, дроу доводилось бывать в этой точке местности на Небиру?.. Или его потянуло прогуляться? Эльфы не просто патологические эстеты, у них обостренное чувство прекрасного. В их художественных салонах вы не найдете картин или скульптур в духе свойственных нам, людям, стилей: сюрреализм, модернизм, экспрессионизм… Честно говоря, я тоже не приемлю многие вещи из человеческого культурного наследия. Для меня нет ничего волнующего в полотнах Малевича или Мунка. Меня не трогает Уорхол. Не цепляет Клее. Я не могу восхищаться полотнами этих, без сомнения, великих мастеров. Как и эльфы, я пожму плечами и пройду мимо.

Что заставило Палача бродить по плато на утесе, неважно. Здесь просто хорошо, невероятно хорошо!

Дроу немедленно обернулся, стоило мне воскликнуть

это вслух. Я не могла издалека рассмотреть выражения его лица, но мне показалось, что полковник вздрогнул, прежде чем сделать несколько шагов в мою сторону. Харт не вытерпел и помчался ему навстречу, забыв про свою миссию охранника.

Тут Оустиллу кто-то позвонил, и вот после этого-то звонка эльф не просто пошел мне навстречу, а пошел быстро. На ходу сцапал волкодава за ошейник, встряхивая и выговаривая на эльфийском за плохое поведение. Пристыженный пес коротко тявкнул, как будто оправдывался — мол, никуда твоя хромоножка не денется… Конечно, пес был прав, куда я сбегу, но дроу нахмурился:

— Пойдем. — Бросил он мне.

Такое ощущение, что сердится он не на меня, не на собаку… Дело в этом вот звонке. Я обратила внимание, что дроу вооружен — у него на поясе кобура, та же, что и вчера была. Не для мощной и тяжелой «Осы», в кобуре что-то попроще. И сейчас он как бы невзначай коснулся рукоятки пистолета, словно проверяя, все ли в порядке, легко ли достать оружие. Айтел загудел снова. Оустилл разговаривал с кем-то на эльфийском, понизив голос, но ни эта мера, ни шум внезапно поднявшегося ветра, ни крики чаек не могли помешать расслышать часть фраз:

— Ta a fhios agam an bothar bac. Nach bhfuil se ina fhadhb do mo guys. Silim go bhfuil se anseo cheana fein.

Прим. авт.: Я знаю, что дорога перекрыта. Для моих парней это не проблема… думаю, что он уже здесь (ирл.)

О ком говорил полковник — непонятно, но эти слова меня не напугали нисколько. Чем меня можно напугать после всего, что случилось за несколько ближайших недель?! Да ничем…

Дроу быстро подошел ко мне:

— Держись рядышком, Dearg. И давай-ка, уйдем с открытого места.

Я все же спросила, что случилось, не преминув упомянуть про ловлю «на живца».

— Насчет ловли врать не стану. — Легко согласился Палач, свистом подзывая Харта, успевшего отбежать на добрые пятьдесят футов в погоне за стрекозами в траве. — Есть такая мысль, но, возможно, ты не та рыбка. Тут немного другое дело. Не заморачивайся, иди спокойно, без суеты, не крути головой.

Выражение его лица также не несло никаких признаков беспокойства, но напряжение выдавали движения глаз. Не сомневаюсь, что эльф еще и прислушивался, пытаясь уловить недоступные для меня звуки.

Мы миновали струящееся море травы и вступили на ту самую каменистую тропинку, которая вела в тисовую рощу. И только-только вошли под сень деревьев…

Я даже ничего не поняла сначала. Вдруг неуловимо изменились тени среди тисов, крепкая мужская рука взяла меня за плечо, вынуждая остановиться, и одним движением придала направление, отодвигая за спину полковника. В ту же секунду изменилось поведение Харта: увидев кого-то, он поначалу завилял хвостом, словно перед старым знакомым, но тут же напрягся, как перед прыжком, выступая впереди эльфа.

Оустилл сразу выхватил свой пистолет, бросив мне сквозь зубы:

— Не высовывайся.

Из-за его широкой спины я вообще ничего не видела.

— A chur ar an gunna sios, saighdiuir. — Негромко сказал полковник. — Ni feidir leat a thabhairt do dheirfiur agus a inion ar ais. Mas mian leat a shoot — a ligean ar e a dheanamh le cheile.

Прим. авт.: Опусти ствол, солдат. Нельзя вернуть твою жену и дочь. Хочешь пострелять — давай, перетрем вдвоем (ирл.)

Низкое рычание пса показало, что он на грани и готов броситься вперед, чувствуя исходящую от кого-то угрозу. Я отчетливо осознала, что если волкодав это сделает, последуют выстрелы с обеих сторон, и что тогда?..