Дитя Бунта
Шрифт:
Прим. авт.: Сады Хейвуд — парковый комплекс, знаменитый своим дизайном, был заложен в конце XVIII века в графстве Лейиш.
Айли фыркнула. Совершенно напрасно, потому что при поведении, несоответствующем моему статусу, я не выпущу ее из дома вовсе.
— … так вот, — продолжал я, — дизайном эльфийской части парка занимается жена профессора ботаники, который пребывает в восторге от открывшихся возможностей изучения земной флоры.
— Ты хочешь сказать…
— Говорю, потому что не вижу смысла скрывать. Энергия разрушения была направлена в мирное русло. Мы расстались, когда поняли, что между нами исчерпано все — и ненависть, и любовь тоже, в пределах сроков, соизмеримых с вашей, человеческой
Говоря это, я поглаживал обнаженное плечо, на нежной коже которого сейчас был так хорошо заметен черный рисунок.
Я пока не стану надевать на Дитя Бунта браслеты и ошейник по двум причинам: слишком много позиций психологического воздействия — это раз, и… банальное отсутствие этих аксессуаров — это два. Все дело в том, что, вопреки обычаям, установившимся в качестве приложения к браку с Темной эльфийкой, я… одним словом, я никогда не надевал их на Дэрин. Я не заказывал сложную ювелирную наномеханику перед свадьбой, Дэрин не нуждалась в укрощении. Браслеты носила Илленниа, а после нее — и другие мои наложницы на Небиру. Куда эти безделушки затерялись после Сопряжения, даже Ллос не знает…
Заказ я сделал только позавчера вечером, так что придется подождать — и это к лучшему для Айли Барнетт.
— Завтра вечером я сниму биопласт со всего рисунка, он свое дело сделал. О твоем положении рядом со мной я могу повторить только то, что ты уже слышала вчера. Привыкай…
Неожиданно мы оба вздрогнули, потому что услышали некий посторонний звук: тоненькое хихиканье, раздававшееся откуда-то сверху. Айли вскрикнула от неожиданности, а я-то уже был готов к тому, что увижу! Вернее, кого. Хуже нет ситуации, чем пикси в доме… Когда эта мелкая нечисть успела залететь?!
Догадываюсь. Не далее как несколько часов назад. Спеша на зов Айли, которой приспичило в туалет, и, будучи подгоняем лаем Харта, я неплотно прикрыл входную дверь. Обычно после восхода солнца хулиганистая мелочь прячется по дуплам деревьев и прочим укрытиям, но есть, видимо, и любители солнечного света! С другой стороны, это могло произойти ночью, пока я заносил вещи в дом и ставил взятую напрокат у Шэйрвэйса «Валькирию» в гараж за виллой.
Существо кружилось около светильника-бабочки, да не просто так, а с гадской целью — отломить стеклянный усик. Один усик уже был отломан и зажат в крошечном кулачке пикси. Серебристые крылышки совершенно бесшумно мелькали, острый длинный носик вертелся из стороны в сторону, покрытое колючками мохнатое тельце вместе с ножками было величиной с женскую ладонь, не больше.
— Не шевелись… — прошептал я Айли, медленно перегибаясь через нее, чтобы дотянуться до ближайшего орудия — подушки.
— Что…
Айли не договорила, я приложил палец к ее губам, но было поздно.
Заметив маневры на кровати, пикси заверещала и очень метко запустила в меня стеклянным усиком, который пробороздил по коже плеча острым краем, сильно оцарапав. Хорошо, что не попал в лицо Айли!
Медлить было нельзя, нужно выдворить наглое существо из дому, иначе…
Подушечный снаряд полетел по правильной траектории, но запоздал на какие-то доли секунды. Мелькнули серебристые крылышки в сопровождении все того же гнусного хихиканья, а их обладательница (или обладатель — Ллос знает, какие у них там причиндалы, и как они размножаются!) вылетела из спальни.
Я выругался, потому что тут же раздался мелодичный звон бьющегося фарфора. Придется покупать Маб-Эйланду не только светильник, но и кофейные чашки!..
— Как это поймать?! — у Айли округлились глаза, но губы прыгали от смеха, потому что
она не понимала всей глубины бытовой трагедии.— Высоко прыгать и быть быстрее, чем она!
Не сговариваясь, мы выскочили из спальни, в чем были, то бишь — голышом. Не знаю, владеют ли пикси речью, но как-то же между собой они общаются! Несомненно, этот маленький разрушитель будет ночью делиться с собратьями не только подвигами на вилле, но и впечатлениями от танцевальных па двух неповоротливых двуногих, эльфа и женщины.
Айли ушибла коленку и со всего маху наступила на осколок фарфора. Я был удачливее, но едва не зацепился причинным местом за угол стола при особо резком прыжке с полотенцем в руках. Снаружи неистово лаял Харт, словно понимая, как туго приходится хозяину в неравной битве с летающей поганкой.
Прыжок удался: я сшиб полотенцем крылатую нечисть, схватил за полупрозрачные крылышки и засунул в ажурную емкость для мытья фруктов — вместо клетки, — сверху же накрыл тарелкой. Существо раскинуло лапки в разные стороны и не подавало признаков жизни.
— Ты его убил?! — с ужасом вопрошала Айли, прыгая на одной ножке.
— А то! — проворчал я. — Палач и для пикси в том числе… И не делай такие большие глаза, я знаю, как меня называют! Не переживай, летучий уродец жив, только притворяется.
В подтверждение моих слов существо во фруктомойке очнулось и издало звук, который не принят в хотя бы минимально приличном обществе.
— Фу! — замахала руками Айли, морща нос.
— Поняла, кому сочувствуешь? Сейчас я выкину ее в рощу, пусть летит себе со свистом…
Решение мое оказалось поспешным в отношении того, в каком виде я собрался его реализовать. Надо было хоть трусы надеть! Я распахнул дверь.
У людей есть выражение: «картина маслом». Это то самое масло и есть.
На пороге стоял незнакомый мне дроу. В отличие от меня, явившего себя гостю, в чем мать родила, он был одет в джинсы и серую летнюю рубашку. Волосы стрижены «ежиком» — к знати не принадлежит, уже хорошо, ибо сплетни собратьев по классу особо злостные… Рядом с несчастным видом вилял хвостом Харт, не проявивший по отношению к незнакомцу никакой агрессии. Напротив, если бы пес умел, то прикрыл бы глаза лапами — от стыда за содеянное.
Стыдиться было, чего: на руках у незнакомца сидел полосатый кот, некогда пушистый и ухоженный, а теперь неопрятный и всклокоченный — видимо, вследствие того, что Харт успел его помять и основательно обслюнявить. А я-то думал, он там лает в бессильной попытке помочь хозяину в ловле пикси!.. От моего взгляда волкодаву стало не по себе, он скорбно склонил голову и замотал хвостом так, что было удивительно — чего ж не взлетает-то?!
Гостю тоже было на что полюбоваться: свежеиспеченный сосед с членом наперевес, разгром в гостиной за спиной этого соседа, и в придачу — обнаженный и растрепанный рыжий соседский трофей, расписанный орнаментом благородного Дома. Дроу обладают острым зрением и знают все родовые орнаменты — как Темных, так и Светлых эльфов. Мало ли с кем встретишься, опознавательный знак на каком-нибудь аксессуаре сразу покажет соответствующую принадлежность…
Вот и гость сразу ее определил.
— Я не хотел помешать вашему отдыху, милорд Оустилл. — Вежливо произнес дроу с помятым котом на руках.
Как назло, пикси вполне себе очухалась, не преминув обозначить доброе здравие целой очередью нелицеприятных звуков.
— Отчего же помешали? Можете присоединиться! — прорычал я, в то время как Айли оказалась проворнее.
— Добрый день. Я прикрою вас, милорд. — Поздоровалась она с гостем, как ни в чем не бывало, очень шустро намотала мне на бедра полотенце и скрылась в глубине гостиной, упрыгав на одной ножке — ей бы не мешало проверить ранку на левой стопе на наличие осколка.