Дикий опер
Шрифт:
Ответ прост – Майя прятала у себя на груди вовсе не бутылку «Нарзана». И, во-вторых, она торопилась не к Колмацкому. Но оставим это на потом.
Итак, пока Маша прячется за выступом в стене, Майя проходит в номер, накидывает на коротенькое платье горничной халат, надевает парик и укладывается спиной ко входу читать книгу. Она хорошо знает порядки в гостинице, а потому оставляет на столике купюру для прислуги. Поворачиваться к Маше лицом нельзя, но… Но женщина в парике так хорошо знает порядок приема чаевых, что, даже не видя эмоций горничной, щелкает пальцами – «возьми!».
Быть может, эта женщина часто бывает в гостиницах,
Как бы то ни было, Следственный комитет теперь имеет три факта.
Факт первый: тот период времени, когда умирал Резун, горничная Майя провела в триста девятнадцатом номере с Колмацким. И тот это уверенно подтверждает.
Факт второй: из номера, где ночевала блондинка, был вынесен мусор, среди которого находился парик и квитанция на оплату счета Резуна.
Факт третий: в триста восьмом номере куражились кавказцы с каким-то «светлым» мужчиной, и вид их был далек от законопослушания.
Второй и третий факты – так, на случай осложнения ситуации. Но именно они должны были выстроить окончательные версии Следственного комитета. Нельзя же из одного невероятного, но очевидного пытаться выстраивать другое, еще более невероятное!
А вот первый постулат – фундамент. Майя к убийству не причастна, и Филипп Колмацкий, который непременно расколется при допросах, лучшее тому подтверждение.
– Я все никак не мог понять, Майя, – отпив из стакана на столе воды, уставшим голосом сказал Копаев, – зачем ты вызывала меня на ту квартиру ночью. И все удивлялся опытности в даче чаевых блондинки. А совсем недавно понял, что ничего сверхъестественного в этом нет. Ты знаешь, как правильно подавать и принимать мелочь. А тот вызов в ночь…
Он улыбнулся, невидимый для собеседницы, и прикурил сигарету.
– Я действительно был похож на «Скорую помощь». Нужно было подлечить твою будущую версию подтверждением того, что в коридор ты выходила для того, чтобы сбегать за «Нарзаном». На самом же деле ты видела, что твои маневры с гостиничными номерами заметила Маша, вошедшая к тебе, посветлевшей волосами, двумя минутами позже. Странно, правда? Зловредная баба из триста четвертого номера строжится и грозится разнести гостиницу в пух и прах, если горничная опоздает с пивом. Когда же та опаздывает на пять минут, та молча благодарит ее чаевыми. Впрочем, это мелочь в череде шероховатых выступов поверхности, по которой ты скатывалась все ниже и ниже. Выступы, они ведь и для следователя – выступы.
Не было никакой белокурой дивы. Не было никаких кавказцев, покинувших гостиницу в тринадцать часов на следующий после убийства Резуна день.
Была Майя, горничная «Потсдама», исполнительница главной партии в чужой опере. И арию эту довести до конца не удалось. Она просит Колмацкого, с которым разделила ночь пополам с Резуном, отнести последнему поднос. Допрашивать, конечно, будут Филиппа. Яресько, питающий к нему неприязнь, покажет, конечно, на него. Колмацкий будет врать, потом расколется и скажет правду. И Майя подтвердит алиби коридорного следователю, который даже не догадается о том, что это алиби для горничной.
На том конце таилось молчание.
– Знаешь, Майя, – Антон помедлил, угадывая, какую реакцию вызовет его сообщение, – мне хочется знать, как ты сейчас себя чувствуешь.
– Я поражена изумлением
и вашим очевидным психическим расстройством. Пока моя вина лишь в том, что я не доехала до деревни и вернулась в Москву. И мне хочется знать, по какому праву вы мне все это рассказываете!.. – выговорила на одном дыхании она. – Вы представляете, что вам придется все это доказывать?!Что ж. С этим голосом еще придется повозиться. Это не Колмацкий и не Яресько. И даже не христопродавец Власов.
– Я просто хотел знать, как ты отнесешься к тому, что в тот момент, когда ты заходила к Резуну с ножом под платьем, – Антон взял паузу и закончил: – тот уже был давно мертв от передозировки клофелином, который вы с Занкиевым влили в его пиво.
Тишина.
Еще тишина.
И еще. И только потом – стук. И еще раз стук. Грохот. Топот.
– Антон Алексеевич!.. – раздался в трубке знакомый мужской голос.
– Что там у вас?
– У нас бессознательная баба.
– Да? – вынимая жвачку, бросил Копаев. – Ну, вызывайте «Скорую».
И повесил трубку.
Эпилог
Первый снег лег, как и обещали синоптики, в начале ноября. Жидкое полотно опустилось на землю, и ветер, пронизывающий, злой, гонял острые и твердые крупинки по мостовым. Собирал их в кучки под бетонным ограждением тротуаров, накапливал, словно про запас, если вернется тепло, под крышами домов и носил по воздуху, бросая в лица прохожих.
Что изменилось с сентября? Наступил холод, и ждать второго бабьего лета безрассудно. Природа берет свое неизменно, и этот снег в начале ноября нужно принимать безоговорочно точно так же, как дождь в сентябре, футбольное судейство и смерть.
Копаев закончил это дело. Осталось за малым. Передать его штатному следователю и исчезнуть. Это случится сегодня.
Тоцкий, тот уже ничего не увидит и не узнает. Когда со дня его смерти исполнилось девять дней, Антон попросил Дергачева захватить себя к вдове и ее сыну. Молча посидел там час, выпил несколько раз по полстакана водки, попросил у нее фото майора, которому уже никогда не стать подполковником, и незаметно ушел.
Фотографию Тоцкого Антон положил в карман. Никто не должен знать его настоящих чувств, как не знал до сих пор. Все понты – они на стенах в конспиративной квартире в Екатеринбурге. На тех фото Антон вместе с людьми, которых никто не знает и не узнает никогда.
Из рапорта старшего оперуполномоченного Управления собственной безопасности ГУВД г. Екатеринбурга начальнику УСБ полковнику Быкову:
«Докладываю, что в ходе расследования уголовного дела № 173-Р/17 – 04 по факту убийства Резуна К. И. мне стали известны следующие факты.
Международной террористической организацией, филиал которой базируется на южных границах Российской Федерации, проводится крупномасштабная операция в отношении государственной власти России, направленная на подрыв государственного строя страны путем ликвидации государственных деятелей, противостоящих этому нашествию и пользующихся своим административным ресурсом.
Основными задачами МТО (международной террористической организации, название которой и руководство которой мне не известны поименно), являются: