Дикие
Шрифт:
– А о чем мне стоит беспокоиться, Крис? – вдруг нахмурился Джефферсон, заставив меня обернуться.
– Что ты имеешь ввиду? – мне не понравился ни сам тон, ни вопрос, ни взгляд, которым сверлил меня Марк.
– Почему тебя привез Макклин? Где ты была всю ночь?
– А не много ли вопросов для одного раза? – разозлилась я. – Для одного волка?
– То есть отвечать ты не собираешься?
– Не собираюсь, - пожала плечами. – Либо ты доверяешь мне, либо нет. Здесь решение за тобой, Марк, и ссориться я не хочу. Поверь, мне хватает проблем на сегодняшний день, - я повернулась к лестнице, поставила ногу на ступеньку,
Тихое рычание раздалось у самого уха, и волк с силой дернул меня к себе, разворачивая лицом, сжав руки на плечах. В глазах плескалась злость, я видела зверя на их дне. И… И что-то еще. Отражение какого-то чувства, которое мне не понравилось, потому что слишком было похоже на… вину?
О нет. Нет-нет-нет. Закрывайся, Хэнсон. Не надо тебе этого дерьма. По одному пациенту за сутки – так всегда говорила Ирэн.
Но того, что я уже успела схватить, хватило с головой.
– Отпусти меня, - прошипела, дернувшись.
Джеферсон с шумом выпустил воздух.
– От тебя воняет Макклином, везде его запах, - процедил Маркус, всматриваясь в мои глаза.
– Я ехала с ним в одной машине, Джефферсон. И в последний раз повторяю, отпусти меня!
– Запах слишком сильный, - его руки сжались крепче. – Где ты была всю ночь?
Да какого хрена?
– А где был ты? – я перестала пытаться вырваться, левый уголок губ пополз вверх. Попытка сдержаться, вернуть душевное равновесие провалилась с треском.
Джефферсон напрягся, злости во взгляде прибавилось, он плотнее стиснул челюсти.
– Я же не говорю, - продолжила, - что от тебя воняет помойкой. Я же не обвиняю тебя в том, что за все время, что я здесь, мы с тобой нормально разговаривали всего пару раз. Да, ты больше времени проводишь с Бартон, чем со мной. Ночь, когда Анне стало плохо… ту ночь ты ведь провел у нее? Так почему ты думаешь, что можешь ставить мне в вину присутствие в моей жизни Макклина?
Новости в этой стае, да и в любой другой разносятся удивительно быстро. Ты узнаешь даже то, чего знать не хочешь.
– Не сравнивай одно с другим! – Маркус почти орал, и пальцы с каждым мгновением все глубже впивались мне в плечи.
– Почему?! – злость – это заразно, особенно в стае, особенно, когда ты и без того не то чтобы очень контролируешь свои эмоции.
Я с силой оттолкнула от себя мужчину, зарычала, оскалившись. Не ожидавший подвоха Маркус отступил к дивану. Его руки сжались в кулаки.
– Да что с тобой происходит?!
– Что со мной происходит? Серьезно?! Ты это сейчас серьезно?! – я была готова наброситься на друга, хотелось треснуть его по башке. – Ты не представляешь, как сильно мне хочется сейчас тебя придушить. И вообще, а не пойти бы тебе к черту! Катись отсюда! Дорогу в дом альфы я найду и сама!
– К черту, говоришь?! – а вот это был уже натуральный рык. Джефферсон опасно сощурился. – Только вместе с тобой!
Я снова оказалась у него в руках, и Маркус впился в мои губы. Поцелуй был полным злости. Оборотень обхватил меня за талию, вжал в свое тело, его сердце яростно билось о грудную клетку, глаза стали волчьими, удлинились клыки. Он укусил меня. Еще раз и еще. Я вцепилась Маркусу в волосы, он намотал мои на кулак, развернулся, прижимая меня к спинке дивана, заставляя прогнуться назад.
Я хотела попросить его остановиться,
я хотела отстраниться, я… много чего хотела, но злость, усталость, проснувшиеся гормоны глушили все доводы разума, все другие желания, кроме одного – чувствовать его губы. И со стоном я сдалась, сама плотнее прижалась к Джефферсону, скользнула рукой по его скуле и тоже запустила в волосы. Мне нравилось чувствовать их под пальцами.Маркус с шумом выдохнул. Наши языки сплетались, словно стараясь доказать, кто главнее, когти царапали, бешено бились сердца. Злость не ушла, никуда не делась. Она была здесь, а смешавшись со страстью превратилась в шипуче-колючий коктейль. Жар разлился по телу, кружилась голова, вкус его губ, ощущение тела, ощущение того, что он так близко. Я почти таяла, почти сдалась. Только… Только что-то было не так. Все было не так. Все неправильно. И, черт возьми, я все еще злюсь.
Пришлось упереться оборотню в грудь и оттолкнуть со всей силы. От неожиданности, от силы моего толчка, мужчина все-таки сделал шаг назад. Взъерошенный и растерянный. Глаза все еще лихорадочно блестят.
– Мне надо к твоему отцу, - проговорила я. – И прийти в себя.
– Крис…
– И тебе тоже надо, - не дала договорить.
Повисла тишина, Маркус запустил пятерню в волосы, зажмурился, сделал глубокий вдох. Пришлось протискиваться мимо него к лестнице, чтобы все-таки добраться до комнаты, потому что двигаться самостоятельно он явно не собирался.
– Головастик, - наконец окликнул меня Джефферсон, когда я уже была наверху, - прости меня. Я просто вспылил…
– Зато сказал все и начистоту, - я смотрела на молодого мужчину внизу. На знакомого-незнакомца, на будущего альфу, и все-таки смогла понять, что меня так разозлило. – Ты никогда не врал мне, Марк, не начинай сейчас. Я не выношу, когда мне врут, ты знаешь. Тебе не жаль, и ты не просто «вспылил».
Это была ревность и вина. Вина, в причины которой я так не хочу вникать.
– Черт, Хэнсон! – жахнул он кулаком по перилам лестницы. Жахнул так, что затрещало дерево.
– Иди, остынь. Я буду у твоего отца через пять минут и в провожатых не нуждаюсь.
Маркус развернулся на каблуках и через секунду дверь грохнула о косяк, я услышала, как он сбежал по ступенькам крыльца.
Через десять минут я действительно сидела в кресле и смотрела на другого Джефферсона, старше, опытнее, но от этого не менее бесившего меня, чем его сын сейчас. Он не попросил меня присесть, пригвоздил взглядом к месту, как только я вошла, и вот уже минут пять как хранил гробовое молчание. Мои пальцы все еще судорожно хватались за холодный металл дверной ручки. Глупо, знаю, но я так боялась, что Аллен догадается о том, что я задумала, что узнает, прочтет по глазам, что не могла нормально дышать. Мой ли это страх..?
– Возьми Анну под контроль, - наконец озвучил мужчина причину моего появления здесь.
Вот так без предисловий, без банального «как дела?», кого-то мне это сильно напоминает…
Я набрала в грудь побольше воздуха.
– Нет.
– Кристин…
– Нет, - повторила тверже и все-таки прошла вглубь, садясь напротив волка.
– Она опасна для себя, своей волчицы и будущего ребенка. Успокой ее.
– Я не могу находиться с Анной двадцать четыре часа в сутки…
– Я и не прошу тебя, я прошу тебя внушить ей, что у нее все хорошо.