Дикарь
Шрифт:
— А для мужчины внешность не главное.
— Пусть не главное, а всё-таки…
— Офф! Ладно! Нравится. Ты такой… здоровенный.
— Да? Это красиво? — я слегка поиграл бицепсами, Ника кокетливо прикрыла лицо ладошкой.
— Для мужчины — да. Не думаю, что понравилась бы тебе, будь я такой же здоровенной, как ты.
Я невольно представил себе огромную Нику — ростом с меня, широкую в плечах… она права, зрелище не для слабонервных. К счастью, моя ведьмочка миниатюрна и округла только в нужных местах. Однако желание пригреть и приласкать её в своих руках становилось всё настойчивее, и чтобы не поссориться из-за моей излишней настойчивости, а также
— Может, сходим на рыбалку? — предложил я.
Ника распахнула и без того большие глаза:
— На рыбалку? Куда?
— На тот пруд, где мы позавчера купались.
— Там есть рыба?
Я кивнул.
— А разве на рыбалку не ранним утром ходят?
— Утром или на вечерней заре.
— Хм, честно говоря, я никогда не была на рыбалке…
— Ты многое потеряла, но теперь у тебя есть шанс восполнить пробел.
— Ну давай попробуем. Только у меня, наверное, нет подходящей одежды…
— Я тебе дам.
Ника, конечно, утонула в моих спортивных штанах, но у них были манжеты и завязки, поэтому нам удалось их приструнить. Куртку позаимствовали у Лизы. Взяли раскладные стульчики, термос с травяным чаем и снасти и пошли встречать закат. Было волшебно тихо и хорошо. Прохладно, но мы тепло оделись, поэтому не мёрзли. Я с удовольствием показывал Нике, как правильно насаживать наживку на крючок и закидывать удочку — мне удалось немного пообнимать её при этом, и я чувствовал, как тело девушки вибрировало в ответ на мои прикосновения. До зубовного скрежета, до ломоты в теле хотелось мне назвать её своей, обнять, поцеловать как следует, распластать под собой её изящное тело, овладеть им. Встречать с ней рассветы и закаты, рыбачить и ходить в походы… да что там, я готов кататься на коньках по парку Горького — лишь бы с ней вдвоём. И почему-то особо сокровенную дрожь вызывали во мне мысли о детях. Наших с ней детях — их я закапывал в сознание глубже всего, чтобы не замечтаться и не сглазить.
Мы поймали несколько рыбёшек: я три, Ника — одну. Я думал, что она обрадуется добыче, но глупая девчонка чуть не разревелась над жестокой судьбой хладнокровной животины и хотела даже отпустить её обратно на волю, но я авторитетно заявил, что рыбка всё равно умрёт.
Потом мы развели костёр — Ника тоже помогала: подсовывала щепочки — и пожарили свою совместными усилиями очищенную добычу на металлической сетке.
— Это как-то не по-первобытному! — капризно скривилась девушка. — Надо на заострённых ножом веточках…
Я усмехнулся:
— Сказала Ника, которая в первый раз в жизни чистила рыбу.
— Не в первый. Просто я это не люблю, поэтому делаю редко.
— Ну а я не люблю мучиться с палочками, когда есть сетка.
Рыба оказалась очень костистая, есть её было практически невозможно, но Ника всё равно выразила огромный восторг.
— Экскурсия в каменный век! — заявила она с сияющими глазами, в которых отражалось пламя костра.
— Я в таких экскурсиях всё детство провёл! Но девушки редко от них получают удовольствие…
Я подсел к ней поближе, осторожно тронул её волосы, прошептал:
— От тебя пахнет рыбой, тиной и костром. Но мне всё равно безумно хочется тебя поцеловать…
— Тим…
— Можно? Пожалуйста… Всего один раз…
Она прикрыла глаза:
— Только в щёку.
Я жадно припал горящими губами к её нежной бархатной прохладной щеке. Потом ещё — чуть ближе к губам.
— Ты просил один… — тихо напомнила Ника.
— Я имел в виду
поцелуй в губы. Он один идёт за три в щёчку.Ну и детский сад — самому смешно! Но кайфово не по-детски…
Вероника
Я бы не назвала то утро добрым: сразу после завтрака Тимур пригласил меня в свой кабинет и со скорбным выражением лица, которое явно давалось ему непросто (мой медведь — очень искренний, а ликование так и рвалось из него наружу), поведал то, что его людям удалось разузнать про Витторио:
— Он не занимается ничем таким, что могло бы принести много денег. По крайней мере, официально. Несколько подставных фирм — в основном, для отмывания денег, небольшой мусорный бизнес. Мелочь, никак не объясняющая, откуда у этого человека роскошный дом в богатом районе Неаполя, другая недвижимость, шикарные автомобили, яхта… Есть только слухи, замятые журналистские расследования, — он помолчал немного, будто собираясь с силами. — Ника, по всему похоже, что этот человек — преступник по жизни. Попросту, говоря, бандит. Мафиози.
Я замерла, почти не дыша. Вспоминая наш с Витторио разговор в Римини на второй день знакомства. Как он отреагировал на моё замечание о знаменитой итальянской мафии. Могло ли это быть косвенным признанием? И собирался ли он рассказать мне когда-нибудь правду о себе?
— Но это ещё не всё, — со вздохом продолжил Тимур. — Ника, этот человек… женат. Его жена жива и, можно сказать, здравствует, насколько это возможно в её возрасте и при её комплекции.
Он повернул ко мне ноутбук с фотографией полной итальянки лет 40–45. Она была ухоженна и старательно разукрашена косметикой и драгоценностями, но, конечно, никакого сравнения со мной (моё самомнение тут ни при чём, просто я моложе на 15–20 лет).
— У них трое детей, — добавил Тимур, но фото отпрысков семьи Кастеллано мне демонстрировать не стал. — От 23 до 14 лет.
— Сумасшествие какое-то, — выдохнула я в ладони. — Не мог же он думать, что я не узнаю… Он же хотел, чтобы я жила в Италии!
— Да уж, весьма занимательно, — согласился Тимур. — А где вы собирались регистрировать брак?
— В Москве… Он никогда не заикался о том, чтобы провести церемонию у него на родине.
— Ну да, так проще, наверное, стать двоежёнцем.
Я поднялась со стула, походила по комнате. Опять села и опять встала. Не могла найти себе места, не знала, что сказать. В конце концов, подошла к окну и уставилась на желтеющие деревья, которые гнул ветер и поливал мелкий дождик.
— Ника, просто забудь о нём, — внезапно прошептал Тимур совсем близко и положил свои большие горячие руки мне на плечи.
— Легко сказать, — пробормотала я, считая себя просто обязанной заплакать от расстройства, но… слёзы не шли. В душе было тихо и пусто, будто это не меня обманул возлюбленный. Будто я просто смотрю глупое кино про наивную русскую девушку и коварную итальянскую мафию.
Медвежьи лапы ещё чуть больше осмелели, оставили мои плечи и обвились вокруг талии.
— Тим… — я, смущённо.
— Ну теперь-то что не так? — он, недовольно.
— Я чувствую себя неловко, я ведь только что была чужой невестой…
— И что? Опять станешь бегать от меня?
— Бегать не стану, но давай не будем торопить события.
— Ничего не могу обещать… — он зарылся носом в мои волосы и прямо сквозь них стал целовать шею.
— Дикарь… троглодит…
Железные объятия сомкнулись на моей талии ещё чуть крепче. Он прорычал на совсем низких, хриплых тонах: