Чтение онлайн

Я стояла во дворе, ощущала холод. Жжение в ладони все еще пульсировало с онемением, холодное, но сильное. Тело было тяжелым, уставшим. Я повернулась к отцу. Я уже не была ведомой звездами, и мне нужно было обратиться к нему так, как мог только один человек в мире.

— Прошлое в прошлом, отец. Ты делал выбор, порой ошибался. Ты много раз ранил меня, но, когда я рискнула многим, чтобы спасти тебя, ты отказался от меня. Прогнал из своей жизни и своего мира. Ты подвел меня? Да. Но не так, как ты думаешь. Ты не смог понять меня. Я не монстр. Я не демоница, и ты увидел бы это, если бы смотрел на меня. Я… злюсь, отец. Злюсь на тебя. Я не могу

пока что тебя простить. Но могла бы, если бы ты сделал кое-что для меня.

— Повышу тебя до шестого сана?

— Нет, — сказала я. — Просто наблюдай за тем, что я делаю, пойми, кто я, по моим поступкам. Ты веришь, что сила женщины — демоническая сторона. Я не прошу тебя менять это мнение, но я хочу стать сильнее. Дай шанс показать тебе, кто я. Дай шанс показать, что ты ошибаешься.

Он молчал, но мой призрак в облике демоницы исчез. Он потер рукой рот, нахмурился и сказал:

— Надеюсь, ты покажешь, что я ошибаюсь.

Я кивнула. Пока я могла просить только об этом.

— Нам все еще нужно убить дерево.

— Его нужно убрать как можно скорее, — сказал отец. — Еще минуты, и оно станет слишком сильным. Мне не хватит магии грома, чтобы ударить молнией снова. Без силы Пяти громов его не стереть.

— Есть способ, — сказала я.

Моя сумка осталась там, где я ее бросила часы назад, хотя за те часы я чуть не умерла и говорила вечным голосом звезд. Мои ноги были тяжелыми, пока я шла по двору за сумкой. Я развязала шнурок, вытащила бумажные подношения, которые заказала заранее.

Люди увидели, что я держала, и охнули.

Я подняла бумажные спички и красные бумажные трубки. Каждая трубка была с английскими буквами на боку, на конце был бумажный фитиль. Я прошла к деревцу-духу, растущему на краю двора, где дерево, которому была тысяча лет, пускало корни в землю духов. Я воткнула бумажный динамит вертикально вокруг деревца. Фитили соединились в один, который был в дюймах от земли.

Я подожгла бумагу, чтобы это построение стало настоящими спичками и динамитом в мире духов.

— Ли-лин, осталась пара минут, и дерево не остановить, — с тревогой сказал отец. — Нет смысла выходить из тела и зажигать ту духовную спичку. Ритуал будет слишком долгим.

А росток дерева ускорил свой рост. Он впивался корнями в землю. Я ощущала его гнев, враждебность пульсировала в земле и воздухе, загрязняя наш мир той же злобой, которой люди загрязнили растение.

Я вытащила маленькую флейту и наиграла короткую мелодию, повторила четыре раза.

Молочно-белый шар в три дюйма высотой с маленькими ручками и ножками вышел из ниоткуда. Его там не было, а потом он появился.

— Мистер Янци, — сказала я. — Ты мне нужен. Будь моим пушечным ядром. Будь мечом в моей руке.

Призрак глаза отца поднял спичку в ручках, сжимал ее, как копье. Вооруженный спичкой с него ростом, он подошел к динамиту. Он взмахнул спичкой, неся ее как весло, чиркнул по камешку, торчащему из земли.

Чиркнул снова.

И снова.

И снова.

И снова.

На пятый взмах я услышала шорох, запахло фосфорным дымом. Огонек спички озарил дух глаза, отразился на его блестящей поверхности. Ничто не выглядело так красиво, как мистер Янци в тот миг. Мой страж, мой спаситель, он поднял горящую спичку к духу-динамиту, держал там, пока фитиль не загорелся, а потом я схватила его и побежала в укрытие перед взрывом.

СОРОК

Это казалось

правильным. Подходящим. Я исполнила священный ритуал, чтобы заживить раны вселенной. После такого было правильным взорвать монстра динамитом.

Я встала, стряхнула опилки, которые на меня отбросил взрыв, разжала здоровую ладонь, чтобы проверить, как там мистер Янци. Его руки и ноги обмякли, глаз ни на чем не фокусировался, зрачок расширялся и сужался сам по себе.

— Мистер Янци! — закричала я. — Ты в порядке?

— Ли-лин, — сказал он, — я… - он утих. Мне стало не по себе, старая боль потери и страх охватили меня. Такие слова сказал мой муж и умер.

— Мистер Янци?

— Ли-лин, я… — сказал он, но все-таки смог посмотреть на меня. — Я тебя спас?

— Да, мистер Янци, спас, — сказала я. — Ты спас всех. Ты — могучий герой. Ты всегда был в тридцать футов высотой.

Об этой ночи, если и говорили, люди говорили шепотом. Неясными фразами. Приглушенно, с намеками, стараясь не называть ничего прямо. Они могли упоминать, что ветер стал сильнее, силуэты драконов мелькали среди туч, и звезды были словно с иголками. Эта ночь стала тихой легендой, о которой все знали, но мало говорили.

Где-то в Сан-Франциско мужчина пришел домой, увидел любимый ужин на столе, еще горячий, как готовила его жена перед смертью, и заплакал. В игорных залах все сразу победили, во что бы ни играли, а в некоторых случаях выиграли два игрока, когда мог быть только один победитель, и завязались драки. Старик во сне оказался ловким, не нуждался в костылях, а когда проснулся, понял, что его состояние улучшилось. Юноше снилось, что его больной брат чудом выздоровел, и когда он проснулся, здоровье брата не изменилось, но его надежда расцвела с новой силой. В Монтерее старый рыбак отправил обученного баклана охотиться на рыбу, и темная птица вернулась с рыбой с тремя глазами и драгоценным камнем во рту. В комнатке ресторана Хун Сынь попугай прыгал в клетке и произнес слова, которые никогда не слышал, жуткие и пророческие, но никто не услышал, а сам попугай не знал, что за слова кричал. На улице Джексон лошади отказались везти карету с кучером и водителями по мосту, и через секунды туда ударила молния. Мужчина, мучимый зависимостью от опиума, поддался печали, одолжил пистолет, выстрелил в свою голову, но это не было необычным.

Во дворе в Китайском квартале группа людей поднялась на ноги. Некоторые были ранены, все устали, тихо праздновали победу. Некоторые были друзьями, некоторые — чужаками. Одни были врагами вчера и будут врагами завтра. Но в том дворе мы озирались, смотрели друг на друга. Все были в синяках и ранах после этой ночи, у некоторых останутся шрамы, как ожог на моей левой ладони, но все мы гордились тем, что сделали.

Бок Чой и Джинни собрались возле их дочери, та плакала и прижималась к ним. Меймей с пустым лицом сжала мою ногу.

— Это кончилось? — спросил отец. — Сю Шандянь мертв, дерево уничтожено… Все кончено?

— Почти, — сказала я. — Босс, Джинни, заберите дочь домой и уложите ее спать. Остальные, идемте со мной. Нам нужно сделать кое-что еще.

Через пару минут Вэи, мой отец, безликая девочка и я прошли, хромая, шаркая и волоча ноги по Колумбусу, из Китайского квартала в район Варварийского побережья. Мы жались друг другу на чужой территории, пока я вела их по странным улицам Сан-Франциско мимо белых людей и их жутко раскрашенных женщин, мимо шумных баров, где разливали напитки, где курили сигары.