Чтение онлайн

— Держи, — протянул глава секты Маритону гладкий и блестящий нож с деревянной рукоятью, на который выгравированы изображения козла с человеческим телом, вздевшим пальцы к верху. — Сейчас ты прольёшь кровь неверного, дабы утвердиться среди нас и доказать верность идеалам коммунизма.

«Да вы безумцы» — взяв в руки нож, подумал Маритон.

Пленника поставили на колени, и вся секта вместе с ним приклонила колено, став завывать нечто неразборчивое, а Азариус, размеренным шагом пошёл и встал за спинной пленника и скинул с него капюшон и на удивление мужчины это девушка. Четырёхпалая, лишённая большого пальца, правая рука иерарха секты взялась за светлые волосы девушки, обхватив побольше, и вздел её голову. Маритон увидел лик, наполненный страхом и

ужасом, заклеенный рот серым скотчем не даёт увидеть очертание губ, но в карих глазах так и читается призыв к милосердию, а по исхудавшим от истощению щекам бегут градом слёзы.

— Вы просите меня… пролить кровь?

— Да! — утвердительно даёт ответ главный сектант, уставив самодовольную рожу, с дикарской, звериной ухмылкой на Маритона. — Чтоб стать одним из нас, тебе нужно пролить кровь той, кто предала нас. Закрепи кровью своё право быть здесь! — заприметив смущение на лице новичка, Азариус стал размеренно и тепло говорить. — Ты станешь великим человеком, который будем почитаем. Только ты сможешь этого добиться под нашей великой коммунистической идеей, ибо в равенстве ты найдёшь шанс стать выше и отомстить тем, кто лишил тебя счастья. Подчинись нам сейчас, подчинись воле культа, что бы получить шанс, вознаграждение, по сделке. — Выдержав две секунды, иерарх тихо, но сдерживая праведный прилив, заговорил. — Мы служим ему, тому, кто даёт нам свободу и обещает избавить от всякого угнетения и тирании, даруя полное уравнение всех среди всех. Непризнанный бог свободы.

— И кто же он? — Вкрадчиво вопрошает Маритон, сжав нож как можно крепче.

— Отверженный отрок, сын зари. — Восхищённо ответил Азариус.

«Господи, куда же я пришёл. Куда меня завело чёртово любопытство. Тут одни душевнобольные. Проклятье. Боже, помоги мне выбраться отсюда» — раздосадовался Маритон, сжав нож ещё сильнее. Мужчина понял, что попал в хорошую заварушку, стоит у края комнаты, где сейчас прольют кровь невинной девушки, а затем спокойно перейдут к блуду. Хорошее равенство и отменна свобода, ничего не скажешь. «Политика, идеология и магические ритуалы — убойное трио» — пронеслось в мыслях мужчины, и он перевёл взгляд механического и живого глаза на девушку. Лет восемнадцать даме, не больше, такая молодая и уже едва не растерзана безумными фанатиками. Заплаканная девочка и доведённая до истощения смотрит на Маритона как на последнюю надежду и в глазах уже таит жизнь — всё больше растёт бессилие и увядание.

«Нет, не будет этого… Балахон будет только мешать» Неожиданно Маритон заводит нож к левому боку, останавливая его у пояса, словно упрятал клинок в ножны. Пение становится всё сильнее, а иерарх уже ликует от того, что сейчас прольётся кровь отступницы.

— Что ж… отправляйся к своему жалкому ложному богу! — выкрикнул Маритон и рванул рукой со всей силы.

Клинок, сверкающий в свете ярких ламп, установленных по краям, блеснул быстрой молнией и его странно певучие лезвие издало необычное мелодичное звучание, словно рассекло воздух. Мгновения хватило, чтобы лезвие, сверкнув одной секундой в чудном движении, описало дугу перед Маритоном и поразило цель точно в горло. В глазах Азариуса пропала вся спесь и безумие — отчаяние и разочарование, смешанное с болью пробежало во взгляде больного человека. Его рука отпрянула от золотых волос девушки и прижалась к горлу. Вторая конечность так же пытается зажать безумно хлещущий кровоток. Алая кровь потекла по горлу иерарха, заливая багровый стихарь потоками жизненно важной жидкости густым потоком. От неожиданности произошедшего вкупе со слабостью ноги главы культа подкашиваются в коленях и он заваливается на матрац.

— Аха-аххргх, — хрипит иерарх, указывая окровавленными пальцами на Маритона. — Уб-аргх-и-аргхар-ть.

Этим Маритон подписал смертный приговор себе. Разве сектанты так просто позволят убить иерарха? Двое крепких мужчин, что и вынесли странную конструкцию по сбору крови, подрываются с места, очухавшись, и бегут к мужчине, чтобы покарать убийцу их идола.

Один прыгает с места и валит Маритона,

опрокинув его на пол, а второй выбивает нож из рук и перетягивает конечности верёвкой. Поставив на колени новичка, один из бугаев наносит мощный удар в грудь и по телу парня тупой болью простирается неприятное ощущение. Ещё удар, только с ноги в пресс и Маритон прокашливаясь, заваливается на бок, однако, дёрнув за волосы его поднимают и ставят снова на колени, чтобы продолжить истязание.

— Ну что гнида, сейчас мы тебя порешим! Ты нашего учителя зарезал! Готовься к мучительной смерти.

«Вот он и конец» — такова мысль Маритона и он с ней смиряется. В последние секунды жизни он сделал что-то хорошее — спас девушку или хотя бы не замарал себя кровью невинного человека. Человек с севера, проживший всю жизнь в иное стране, понимает, что умрёт дома — там, где ему было хорошо последние дни, и где он надеялся найти покой. «Флорентин или Хакон продолжат мною начатое» — мысли обрываются ещё одним хорошо поставленным ударом в живот, и едкая боль заставляет скрючится.

Но по воле Божьей или обычной случайности действия разворачивается не в пользу сектантов. Жуткий хлопок и пространство сотряслось от взрыва, и Маритон учуял ароматы взрывчатого вещества, рассеянного в запахе гари. Давно не слышимая автоматная очередь видимо оборвала жизнь человека, следившего за входом. До ушей доносится звучание металла, что катится по полу и связанный мужчина инстинктивно жмурится, однако это была звукошумовая граната и удар приходится по ушам.

Когда Маритон приходит в себя он видит, как по комнате расхаживают люди в военной чёрной форме и в масках с оружием наперевес и куют в наручники всех культистов, положив их на пол.

— Куда их, господин?

— Всех в карцер, — и посмотрев на связанных людей, ткнул на них дулом оружия и отдал чёткий приказ. — Этих веди к командиру. Он точно захочет с ними пообщаться.

И пока бойцы поднимали Маритона, последний позволил впасть себе в прострацию на их плечах и едва не потерял сознание.

Глава четырнадцатая. На службе у Императора

Спустя два часа. Дворец «Империум Лекс»

Время тянется, словно это жевательная резинка, которую пытаются продлить как можно больше в безнадёжной попытке порвать на две части, а она не поддаётся и продолжает удлиняться. Со временем в комнате примерно то же самое, только это не жвачка, а физическая величина, и в мышлении обычного парня принимает подобное состояние — время тянется и тянется, не хочет пролетать быстро, а заставляет прочувствовать мыслительными процессами каждую секунду, проведённую в комнате, больше похожу на камеру для временного содержания.

Мужчина окинул взгляд на место куда попал и в десятый раз видит одно и тоже, без всякого изменения, как будто пространство застыло в нудном и гнетущем однообразии. Белые как снег на русских зимних полянах, без всякого намёка на иной цвет, стены переходят в плитку под ногами бежевой расцветки. Потолок выкрашен в серый цвет, какой бывает только у небес, прикрытых грозовыми облаками, приготовившихся залить землю массивами дождя. С потолка свисает лампочка, единственное предназначение которой — нести тусклый лунный свет в комнату без окон и дверей, вместе с этим даруя саму возможность что-то рассмотреть тому мужчине, который оказался здесь.

Парень смог подняться с небольшого кресла, отряхнув пальто, обтянутого в чёрную свиную кожу и подойти к двери, но от неё от смог добиться только холодного молчания, но что же ещё можно получить от безжизненного куска чугуна, который покрасили в серый цвет, который только удручает сложившуюся обстановку. Только отразился свет от алого глазного протеза.

«Как же я мог здесь оказаться. Я Маритон из Варси и так глупо сюда попал» — с укором обратился к себе заключённый, внимательно посматривая на дверь и чувствуя, что с ним обязательно должно произойти нечто далеко нехорошее.