Дар
Шрифт:
– Если со мной все ясно, - Зиберина досадливо поморщилась, как обычно, когда речь заходила о причине ее предполагаемого бессмертия, - то твой ответ все еще представляет для меня интерес.
– Я и сам этого не знаю, - Кинн горько улыбнулся, пожав плечами с кажущимся безразличием, которого, скорее всего, не испытывал. Почему то Зиберина была совершенно уверена, что приобретенное бессмертие не принесло ему ничего, кроме разочарования и боли.
– Что стало с Кианной?- Она не могла не задать мучающий ее вопрос, потому что была очень близка с веселой, жизнерадостной и беззаботной девушкой, к которой испытывала самые теплые и светлые чувства.
– Об этом
Маленькая ручка взметнулась вверх из-за спины мужчины, отвешивая ему не слабую оплеуху. Затем показалась и ее обладательница: маленькая, хрупкая, светлокожая и светловолосая девушка, унаследовавшая от матери-северянки яркие голубые глаза и изящные, правильные черты.
– Ты опять рассказываешь про меня гадости?!
– В ее возмущенном голосе прозвучало искреннее недовольство. Видимо, Кинн все еще не отучился от своей излюбленной привычки везде и всюду упоминать свою сестру, на самом деле любимую, о чем он старался не распространяться.
Она прожгла невозмутимо ухмыляющегося брата гневным взглядом, а затем с любопытством обернулась к ним, чтобы взглянуть, с кем он разговаривает. История с остолбенением повторилась, Кианна словно встретилась с заматеревшим василиском, по неосторожности посмотрев ему в глаза, и застыла столбом, даже не моргая. Потребовалось немало времени, усилий и ехидных насмешек, чтобы вывести ее из ступора и привести в себя. Причем вредный старший на целую минуту брат помогал только издевками, хотя сам совсем недавно оказался точно в таком же положении. В конце концов происходящее, забавляющее немного пришедшую в себя после странной и непредсказуемой встречи Зиберину, надоело возмущенно пыхтящей позади нее Хале, которая крайне ревниво восприняла новости о том, что у нее есть в этом оазисе давние знакомые, ведь они к тому же, знали гораздо больше и были ближе, чем она сама.
Крошечные импульсы прошли по ее пальцам, свиваясь в одну волну, которая прошла по воздуху и ударила девушке, продолжающей изображать памятник самой себе, точно между глаз. Кианна взвизгнула от неожиданности, высоко подпрыгивая в воздух и меньше, чем за секунду, оказалась на руках у смеющегося брата, откровенно потешающегося над ее реакцией. Удивленно покрутив головой, она остановилась темнеющим от волнения взглядом на улыбающейся Зиберине, медленно и неуверенно улыбаясь в ответ.
Хале косо взглянула на подкатившуюся поближе девушку, удобно устроившуюся под боком у Зиберины, но мужественно смолчала, хотя она не представляла, чего неугомонной ведьме это стоило. Кинн передал им по округлой пиале с горячим травяным напитком, над которым поднимался густой пар с медвяным ароматом.
Они сидели вокруг низкого каменного отшлифованного столика в просторной комнате в доме брата и сестры, так и оставшихся неразлучными. Толстый ковер с пушистым ворсом покрывал весь пол, на высоких стенах, покрытых тонким слоем разноцветных гладких камешков, висело множество пестрых шерстяных ковриков с ассиметричными узорами и огромные шкуры убитых на охоте хищников. Резные низкие диванчики и оттоманки укрывали разноцветные покрывала с тяжелыми кисточками. Невысокая пышнотелая женщина в пестром шелковом платье неодобрительно покачала головой, глядя на льнущую к Зиберине девушку, которая как маленький котенок потиралась щекой о ее руку, словно напрашиваясь на ласку. Вздохнув, она стала расставлять на столе принесенные блюда в глиняной посуде, украшенной геометрическими узорами и бисером, раскрашенной
яркими цветами.– Значит, вести о войне дошли и до вас, - Кинн тряхнул головой, отбрасывая назад мешающие светлые волосы, постоянно лезущие ему в глаза, - и откуда вы пришли?
– Из Сарроги, - Зиберина с удовольствием отпила горячий напиток из своей пиалы, наслаждаясь горьковатым и пряным вкусом. Хале последовала ее примеру и скривилась, едва сделала первый глоток. Да, этот специфический чай пустыни действительно казался совершенно неудобоваримым вначале, но затем к нему настолько привыкали, что все остальные становились безвкусными и пресными. К тому же он обладал невероятным тонизирующим действием, согревая холодными вечерами и придавая сил.
– Далеко ты забралась, - мужчина хмыкнул, смерив нахмурившуюся ведьму изучающим взглядом, - и она тоже.
– У меня было много времени для этого, - в голосе Зиберины звучала неприкрытая ирония, обращенная, скорее против себя самой, - что происходит, Кинн?
– Варгат медленно умирает, - Кианна тяжело вздохнула, неохотно выпрямляясь и, быстро взглянув на нахмурившегося брата, продолжила, - и никто не в силах ему помочь. У нас перебывало множество магов, но никому не удалось узнать причину, по которой источник неожиданно начал высыхать.
– Я слышала несколько другую версию.
– Да, я забыла, что ты из Сарроги. Колдун, назвавшийся Аскером, долго осматривал исток и заявил, что его выпивает какая-то могущественная сила. Он уверял, что во всем виновато заклинание, наложенное на него.
– Но ваш маг с этим не согласен?
– Ирату не хватило бы сил, чтобы совершить что-то подобное.
– Особенно втайне от нас. Мы стали бессмертными не сами по себе, Зиберина. Можно сказать, нам сделали щедрый дар, - тон мужчины ясно давал понять, что на самом деле такой подарок он считает страшным и мучительным проклятием, разрушившим их жизни.
– Нас использовали, - ледяным тоном отрезала Кианна, резким движением откидывая назад волны длинных волос. Ее лицо слегка побледнело от испытываемой ярости, которую она так и не смогла перебороть. Она криво улыбнулась, все детское и непосредственное исчезло из ее красивой внешности, оставив застарелую боль и безумную, невероятную усталость, - в прошлом набеги кочевников были обычным делом, но нам всегда удавалось отражать их атаки. Вот только с каждым разом опытных и сильных воинов, способных защитить оазис, с каждым разом становилось все меньше...
– Пока не осталась маленькая горстка людей. Мы с сестрой были в их числе.
– Мы до сих пор не знаем, что произошло. Просто поздним вечером мы все легли спать, как обычно, а проснулись на рассвете только я и Кинн. Остальные умерли во сне тихой и безболезненной смертью. От их тел остались лишь иссохшие мумии, словно они погибли много лет назад и долгое время лежали на солнце.
– А мы приобрели одно интересное свойство весьма сомнительного содержания, о котором нам обоим очень скоро стало известно, - продолжил за сестру Кинн, холодно усмехаясь.
– О, да, - подхватила девушка, когда он замолчал, - в первой же битве мы выяснили, что не можем умереть.
– Ну, это не совсем правильно. Тебе ведь ни разу не пытались отрубить голову.
– Тоже верно, - легко согласилась Кианна, словно речь шла о чем-то обыденном и простом. Видимо, долгая и бесцельная жизнь наложила на них свой тяжелый и полновесный отпечаток, заставивший их перестать ценить то, что первоначально было так дорого и бесценно. А страх умер вместе с потерей ценности такого понятия, как долгая и счастливая жизнь.