Дар
Шрифт:
– Ты не хочешь услышать меня, так же, как раньше, Перестань видеть мир только в черном и белом свете. Ты обладаешь уникальной возможностью внимательно слушать, но не слышать то, что действительно важно. Я говорил тебе об этом раньше, но и тогда ты не пожелала услышать меня. Твое будущее, настоящее и счастливое, уже давно ждет тебя, оно неотступно следует за тобой, но каждый раз ты трусливо бежишь... И все потому, что ты не хочешь услышать и принять правду... Возможно, то, что ждет тебя в этом оазисе, наконец-то откроет тебе глаза. Но только в том случае, если ты будешь готова увидеть то, что тебе хотят показать. Тебе стоит сразу отправиться во второй оазис, ведь именно в нем прошлое настигнет тебя. Знай, что это оно виновно
Санейр повернулся к молчаливой ведьме, нервно сжимающей руки, опутанные сиянием, насмешливо рассматривая ее. Хале быстро отвела взгляд, не решаясь смотреть в странные и пугающие глаза.
– А тебе стоит чаще прислушиваться к своему сердцу. Твой разум побеждает, заставляя тебя идти вперед, пренебрегая настоящим. Стоит остановиться там, где ты сейчас находишься, и сделать выбор...
Призрачное сияние опутало тонкую фигуру, растаявшую в жарком воздухе. Хале тяжело вздохнула, резко качнув головой, словно хотела прогнать навязчивое видение.
– Это можно считать предсказанием?
– Санейры не открывают будущее, ведь из-за этого оно может измениться. Но иногда предупреждают людей, которые совершают непоправимые ошибки. Вот только делают это в своей излюбленной замысловатой манере.
– Думаю, я сделаю свой выбор прямо сейчас, потому что солнце припекает просто нещадно. Если мы останемся здесь, то зажаримся до румяной корочки прямо сквозь все эти слои одежды...
Ирония в голосе ведьмы не обманула Зиберину. Слова духа пустыни заставили ее задуматься. Сама же она постаралась выбросить все сказанное из головы. Что-то похожее он говорил ей в прошлый раз, вытаскивая из своего мира, куда она попала случайно, провалившись в зыбучие пески. Санейр, имени которого Зиберина так и не узнала, почему то упорно не желал оставлять ее после того случая, появляясь каждый раз, когда она оставалась одна. Она не знала, что в ней притягивало духа, но он шел наперекор своим убеждениям, не раз отступая от своих правил и затрагивал темы, которые им нельзя было обсуждать.
– Он имел ввиду Саррогу, Хале, и твои чувства к ее повелителю... И не пытайся делать вид, что не поняла этого...
– Иногда ты бываешь просто не выносимой, - тяжело вздохнула ведьма, признавая ее правоту.
– Значит, второй оазис, - Зиберина не стала отвечать на слова девушки, потому что не хотела развивать эту неприятную тему дальше. Повернувшись назад, лицом к танцующей в горячем мареве далекой полоске пальм, она прищурилась, раздумывая, как лучше поступить. Впрочем, она была более чем уверена в правоте санейра, и в его совете. Духи пустыни никогда не ошибались, к тому же он явно хотел остановить происходящее, хотя и не вмешивался сам...
*****
Их появление не вызвало ни какого удивления у деловито снующих туда-сюда людей. Нестерпимая жара, сдавливающая до этого в своих удушающих объятиях, невольно отступила назад, отползая за полоску зелени, в пустыню. Зиберина остановилась под высоким деревом, чтобы не путаться под ногами, внимательно оглядываясь по сторонам и припоминая детали, которые успела позабыть. Большое селение, просторно раскинувшееся в огромном оазисе, представляло собой правильные ряды высоких домов, сложенных из рыжеватого камня, добываемого здесь же, на окраине. Сухие пальмовые листья заменяли крыши, а в подслеповатых окнах тускло поблескивала на солнце мутноватая слюда. В небольших огородиках копались подростки и старики, закутанные в ряды ярких и пестрых тканей, щедро расшитых крупными бусинами и кусочками не обработанных камней. Перед домами, отгороженными от утоптанной дороги невысокими плетнями, в траве кувыркались маленькие дети, таская за уши собак и пустынных лисичек, терпеливо сносивших все их выходки.
Если бы не ряды навьюченных верблюдов и оседланные лошади, пританцовывающие от нетерпения, а также вооруженные люди, собравшиеся неподалеку от них и с жаром что-то обсуждающие, можно было
бы сказать, что в Варгате ничего не изменилось. Словно и не прошло столько лет, показавшихся Зиберине целой нескончаемой вечностью. Хале хмыкнула и указала рукой на нескольких человек, выбивающихся из окружающей картины как своей внешностью, не характерной для этих мест, так и слишком легкой для такой жары одеждой. Мужчина и женщина прошли мимо них, целеустремленно направляясь вглубь оазиса, напрочь игнорируя людей, обжигающих их неприязненными взглядами. Они ожесточенно жестикулировали и разговаривали на повышенных тонах, о чем-то споря между собой. По их поведению сразу становилось ясно, что судьба самого оазиса, в который, судя по всему, они заявились для того, чтобы помочь, их мало интересует.– И много здесь таких, как эта парочка?
– Хале говорила с легким пренебрежением, кивком головы указав на прошедших по улице людей, уже исчезнувших из вида.
Зиберина пожала плечами, снимая с лица плотную вуаль и освобождая волосы от тюрбана. Она была не удивлена тому, что многие слетаются в оазис, в попытке определить, что же здесь на самом деле происходит. Но, скорее всего, не из альтруистских наклонностей, а просто следуя приказам своих владык, кровно заинтересованных в распаде дружественных и соседствующих оазисов.
– Вы даже представить себе не можете, сколько их собралось за последние недели, - насмешливо произнес голос, прозвучавший откуда-то сбоку от ведьмы, заставив ту резво повернуться на звук, - и они все еще продолжают прибывать!
Если бы кто-нибудь попросил Зиберину описать, что она чувствовала в тот момент, когда повернула голову, чтобы увидеть человека, неделикатно намекнувшего и на их пригодность, она не смогла бы этого сделать, даже если бы очень захотела. В голове все смешалось, мешая мыслить здраво. На нее смотрели такие же, как и у нее, потрясенные и шокированные глаза насыщенного серого цвета, выразительные и глубокие, окруженные выгоревшими на солнце длинными ресницами. Мужчина выглядел так, будто его стукнули по голове чем-то очень тяжелым, отбив любую способность как думать, так и говорить.
Хале ничего не понимая, удивленно переводила взгляд с застывшей Зиберины на остолбеневшего высокого худощавого мужчину, одетого в свободные шаровары и легкую безрукавку. Они смотрели друг на друга расширившимися глазами, не в силах произнести и слова...
– Зиберина?
– Ведьма осторожно коснулась ее плеча и легонько потрясла, чтобы вывести из странного состояния оцепенения, в которое та неожиданно впала. Женщина не отреагировала, вынудив ее посильнее сжать пальцы, впиваясь острыми ноготками в ее кожу сквозь слой одежды. Вздрогнув, она перевела на облегченно переводящую дух Хале удивленный и возмущенный взгляд.
– Зиберина!?
– Ее имя прозвучало невероятной музыкой, настолько восторженно и радостно мужчина произнес его, повторяя вслед за ведьмой.
– Здравствуй, Кинн, - все, что смогла она произнести в ответ, слишком пораженная и сбитая с толку появлением того, кого меньше всего ожидала увидеть здесь, спустя столько лет.
– Вы знакомы?
– Хале крутила головой из стороны в сторону, глядя то на одного, то на другого, отказываясь понимать хотя бы что-нибудь.
– Но как это возможно?
– Поверь, я бы тоже хотела это знать...
– Невероятно, - мужчина начал отходить от испытанного потрясения, жадно разглядывая ее пристальным и изучающим взглядом, - ты совершенно не изменилась! Осталась такой же, какой я тебя запомнил!
– Могу сказать то же самое и о тебе. И у меня только один вопрос - как? Ты человек, я точно знаю об этом, ведь сама не раз спасала тебя из лап смерти. Так как ты оказался бессмертным?
– На самом деле, мне сейчас не дает покоя тот же вопрос. Хотя, если вспомнить твой род занятий, можно смело снимать его с повестки дня. Но, насколько помню я, ты не хотела создавать эликсир бессмертия.