Дамбигад
Шрифт:
– За что наградили Лонгботтома?
– пробурчал широкоплечий шатен с крупной челюстью.
– Я так и не понял.
Пришлось объяснять. Смеяться слизеринцы уже не могли.
– Двадцать баллов с Гриффиндора за драку, - прокомментировала мой рассказ Джонс.
– Думаю, на этом наша встреча сегодня закончится, господа, - вмешался Снейп.
– Вам пора на завтрак, а мне любопытно, что же мистеру Поттеру понадобилось от вашего покорного слуги, что он так рвался в подземелья. Думаю, мистер Малфой уяснил свою задачу и объяснит мистеру Поттеру все нюансы борьбы за Кубок Школы.
Действительно, было уже почти восемь. Старосты стали прощаться. Профессор Снейп просил не разглашать нашу беседу старост, а Барона отправил будить первокурсников. Остались мы
– Вы с ума сошли, Поттер?!
– Совсем рехнулся, шрамоголовый?!
Глава 29
Гарри Поттер
Они орали на меня слаженным дуэтом. Если б не летние каникулы, я бы сорвался, а так... Ну покричат... Пусть кричат - надо же пар выпустить. Снейп меня (в отличие от Дурслей) не бил, голодом не морил, не запирал в чулане. Профессор заставлял либо писать сочинения, либо драить котлы, ну а убирали и готовили мы втроём. С другой стороны лучше было слушать их, чем вспоминать слова Джонс. Я убил человека. Нет-нет... Слушай Снейпа, Гарри! Мне двенадцать лет, а я уже убийца... Что вы говорите, профессор? Да-да, вы совершенно правы.
Очнулся я от хороших затрещин и вонючей дряни: пока профессор доставал флакон с зельем, Драко от всей своей слизеринской души отвесил мне пару оплеух. А ведь до этого я считал блондинчика неженкой и кривлякой. Не думал, что у него настолько тяжёлая рука. Малфой помог мне подняться:
– Грохнулся в обморок, как кисейная барышня.
– А что такое 'кисейная барышня'?
______________________________________________________________________________________________
Кисея - тонкая дорогая ткань
Кисейная барышня - здесь жеманная, изнеженная девушка.
______________________________________________________________________________________________
– Поттер, ты...
– Вы, оба, немедленно на завтрак, - приказал Снейп.
– И чтобы никаких разговоров за пределами подземелий! Ясно?
– Да, сэр!
– гаркнули мы хором.
– Ах, да... Двадцать баллов с Гриффиндора, Поттер, за нарушение режима.
Тут мы рванули на завтрак, точнее Драко потащил меня за шкирку, пока я не начал препираться со Снейпом.
Явление Малфоя и Поттера в Большой зал прошло относительно спокойно. Слизеринец подтолкнул меня к гриффиндорскому столу, а сам последовал в другую сторону.
– Опять поцапался с Малфоем?
– вместо приветствия спросил Рон.
– И тебе доброе утро, - буркнул я.
Гермиона окинула меня внимательным взглядом, задержалась на голове, но вслух ничего не сказала, а уткнулась во 'Встречи с вампирами'.
– Твоё расписание, - Невилл через стол протянул мне пергамент.
– Спасибо, Гарри, чудесный подарок, - он постучал пальцем по красной коже с золотым тиснением.
– Ты хорошо сегодня выглядишь. Поэтому так рано встал?
– А-а... Да. С меня ещё не снимали баллы за внешний вид, но не хочу никому давать повода.
Завтракать я не мог: от слов Джонс кусок в горло не лез. И потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Решив, что позже обязательно поговорю с Малфоем, я отправился на уроки в теплицы - первыми у нас стояла сдвоенная травология с хаффлпаффцами.
Подойдя к оранжерее, я увидел что к моим сокурсникам вместе с профессором Спраут идёт Златопуст Локонс. Эта маленькая, кругленькая ведунья в чиненной-перечиненной шляпе на растрёпанных волосах, в платье, вечно испачканном землёй, резко контрастировала с безупречно одетым Локонсом - бирюзовый плащ, такого же цвета шляпа с золотой каймой.
– Всем привет!
– от его сияющей улыбки меня начало подташнивать.
– Я давал профессору пару советов. Но, пожалуйста, не думайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий...
–
Дети, теплица номер три!– распорядилась профессор Спраут, явно расстроенная. В ней сегодня не было и следа обычного, живого и приветливого, расположения духа.
Ребята довольно зашумели. В прошлом году мы занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор вынула из-за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. Оттуда повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрения, тяжёлым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. Мне показалось, что Златопуст Локонс кого-то разыскивает в толпе учеников, поэтому я быстро юркнул в теплицу раньше Рона с Гермионой.
Сегодня нам рассказывали про мандрагоры, Гермиона так поднимала руку, что будь на мне очки, непременно смахнула бы их.
– Можно поосторожней, - недовольно заметил я - мало удовольствия в том, что тебя толкает друг, пусть этим и зарабатывает баллы нашему факультету.
У меня было паршивое настроение, и я сдерживался из последних сил, чтобы ни на ком его не выместить. Наверное, из вредности я медленно шёл к куче наушников, когда декан Хаффлпаффа велела одеть их, чтобы крик мандрагор не оглушил нас. Ребята, толкаясь, бросились к скамье с наушниками, никто не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха. Я же, задрав подбородок и расправив плечи, степенно шагал к скамье последним. И из двух пар наушников выбрал именно розовые. Профессор одела последние, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дёрнула.
Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землёй, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зелёная, вся испещрённая разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орёт. Так как я был в наушниках, то до меня не доносилось ни звука, но вот мысль о том, что это живое существо заставило меня поёжиться. В это время учительница подняла вверх большой палец и сняла наушники.
Ко мне, Рону и Гермионе присоединился курчавый мальчик из Хаффлпаффа - Джастин Финч-Флетчли, который был в полном восторге от Локонса. Когда он начал знакомство с того, что знает нас: 'Ты знаменитый Гарри Поттер...' - я не выдержал и презрительно фыркнул. Гемиона была так счастлива от похвалы хаффлпаффца, что не заметила моего надутого вида. Рон прислушивался к болтовне Джастина - им было не до меня. Наконец мы надели наушники и занялись пересадкой растений. Мне было не по себе - мандрагоры корчились, брыкались, молотили крепкими кулачками, скрежетали зубами и никак не хотели переезжать в отдельный горшок. И... мне было их жалко. Они выглядели вполне живыми существами. Какая разница, что для жизни им требуется земля в большей степени, чем человеку?
К концу урока я, как и все был потным, выпачканным землёй, но в отличие от всех у меня на сердце было до ужаса гнусно - слова слизеринцев об убийстве Квиррелла и прошедший урок не добавляли оптимизма. Я чувствовал себя последней сволочью. Горячий душ помог, но не сильно. Терзаемый сомнениями, я отправился на трансфигурацию.
Но урок профессора МакГонагалл не прибавил мне хорошего настроения. Мы превращали жуков в пуговицы. Поднатужившись, мне удалось добиться превращения, но я потребовал у учителя контрзаклятье для жука. Рон же зазевался и раздавил локтем своего, поэтому отправился к профессору просить ещё одного. Превратив мою пуговицу обратно в жука, наш декан принялась отчитывать Рона.
А за обедом моё состояние... В общем от мысли, что пуговицы для пальто, которые с гордостью демонстрировала Гермиона, несколько минут назад были живыми, меня начало подташнивать. К тому же я не мог понять, чего моя подруга так важничает. Превращение живых жуков в совершенно неподвижные пуговицы на мой взгляд было сродни убийству. Соврав, что мне надо в библиотеку, я схватил сумку и помчался из Большого зала, спеша добежать до туалета. Господи, какой кошмар! Я представил, что какой-то уро... э-э-э... волшебник превратит мою Буклечку в... пуфик для ног. Нет!