Чтение онлайн

А еще это история о том, как параллельные прямые не собираются пересекаться, не из принципа какого-нибудь, а просто потому что они параллельные, но в магической реальности их положение друг относительно друга не имеет решающего значения. Надо будет — останутся параллельными. Надо будет — пересекутся, как миленькие.

Когда Иван в свой личный свободный час (график работы у него был примерно как у Риты) пришел в «Каприччо», Рита очень ему обрадовалась, быстренько организовала пиццу, налила чаю и требовательно спросила:

— Как вы сумели забрать у нее платье? Так, что даже нить порвалась?

— Нить? — непонимающе нахмурился он.

— Ну

да, та которая уже пошла по ее руке.

— Вот значит, как вы это видите, — понял он. — Для меня это скорее сгусток тени… впрочем, не важно. Она официально отказалась от владения платьем, поэтому оно больше не имеет над ней власти.

— Это так просто? — изумилась Рита. — Просто отказаться — и все?

— Ну, не так уж это просто. Нельзя просто сказать «это больше не моя вещь» и кому-то, например, передарить. Отказываться надо именно официально, в магазине, срок возврата — две недели. Через две недели я уже ничего сделать не смогу, даже если человек придет с отказом. Вещь уже слишком с ним срастается.

— А для тех, кто за две недели не вернул вещь, есть какие-то рецепты?

— Вы такого знаете? — напрягся Иван.

— Допустим. Так есть или нет?

— Универсальный — один: уничтожить эту вещь. Но это не так уж просто, они весьма прочные. Я один раз слышал о девочке, которая освободила свою мать от влияния брошки, с которой та уже практически слилась, за двенадцать-то лет. Но та девочка была саламандра, ей было что противопоставить магии, она эту брошку просто выжгла. Вы, пожалуй, вряд ли смогли бы повторить что-то подобное, при всех ваших возможностях.

Рита, честно говоря, и не собиралась. Скорее, хотела удостовериться, что и никто другой тоже не сможет.

— Саламандра? Это те прекрасные желтые создания, которые зимой устраивают пляску у нас под куполом?

— Да-да, это они. Правда, на мой взгляд они не желтые, но наверное, это издержки вашего зрения.

— Наверное. Но Вы же сказали: девочка?

— Там вышла странная история: женщина научилась плести магические сети и поймала в них саламандру, внушив той, что она ее дочь. И держала при себе лет десять в облике человека. А саламандра потеряла память, маялась, но не могла понять, что с ней не так…

— Подождите. Двенадцать минус десять — это два года. Получается, за два года владения предметом из ваших запасов она научилась плести такие сети, что в них можно поймать саламандру?!

— Справедливости ради, саламандра была совсем маленькая, взрослую бы это не удержало. Но — да.

— И придать ей человеческий вид? И внушить ей ложные воспоминания? И прогнуть реальность так, будто девочка всегда была? Все эти справки, документы, прочие скучные вещи, которыми занимаются люди?..

Иван вздохнул.

— Представляете, какое сильное искушение, да? Получить сразу так много… понятно, что никто из них от такого не отказывается. Сам-то владелец мог бы уничтожить предмет, если бы захотел. У него для этого обычно достаточно сил. Но никто не хочет. Поэтому, — повеселел Иван, — я определенно ваш должник, Рита! Вы мне очень помогли, спасибо вам большое!

— Ну, если так, — улыбнулась Рита, — тогда расскажите: как изменяется человек, которому попалась в вашем магазине красная вещь?

— Красная? — непонимающе переспросил Иван и тут же понял. — Вы же не об обычной цветовой гамме, да? Тогда я не знаю, как вам ответить, я иначе это вижу.

Рита подумала-подумала и решила, что ничего такого не случится, если она выдаст, о чем речь на самом деле.

— Ну, например, вы на днях продали шарф. Красный шарф с огненными всполохами по краям, так мне его описали. Он точно отличается по сути от того самого платья. Вы можете сказать, что станет с его владельцем?

— Очень

приблизительно. Но думаю, как раз вы это сможете понять даже лучше, чем я.

— Почему это?

— Ну, — Иван слегка смутился. — Вы ведь питаетесь… человеческими эмоциями, правда?

— Можно сказать и так, — кивнула Рита, подавив смешок. Как он деликатно выразился, надо же.

— И вся ваша магия, в общем-то, следствие вашего типа питания. Вы получаете эмоции, перерабатываете их и превращаете в собственную силу. Примерно так, да?

— Никогда об этом не задумывалась. Но наверное, да, примерно так.

— А владелец шарфа скоро сможет питаться человеческой злостью и агрессией. И сможет ее перерабатывать — вы примерно представляете, во что, да? Пугающая судьба, если задуматься. Постоянно быть в центре конфликтных ситуаций, постоянно провоцировать, злить, чтобы добиться от людей нужной реакции… можно этого и не делать, конечно, но люди, к сожалению, очень жадные. Они сразу хотят получить как можно больше. Как бы его не убили в первый же месяц, когда он еще не наберет достаточно сил…

— Значит, он будет что-то вроде меня, только другой, — задумчиво сказала Рита. — Да-да, вы правы, это совершенно ужасно.

На самом деле, она, конечно, была в восторге.

— Предлагаю честный обмен, — сказал Ярослав. — Мы тебе пиво, ты нам — компанию.

— И в чем тут обмен? — фыркнул угол. — Вы мне отдаете пиво, а я вам — что? Сдалась вам моя компания, можно подумать!

— Сдалась, — подтвердил Ярослав. — Я тебя расспрашивать буду.

— О чем это?

— Про этот этаж и вообще про нижние этажи. Ты про них что-нибудь знаешь?

— А тебе зачем это надо?

— Ярослав, и правда, зачем тебе это надо? — тоскливо вторил углу Адам. — Может, просто пойдем, а?

— Я, видишь ли, новый технический директор торгового центра. Ты представляешь себе, что это за зверь, неведомое?

— Сам ты неведомое! — огрызнулся угол. — Нет, не представляю. И что же ты за зверь?

— Я тот зверь, который отвечает, чтобы в «Магии» все работало и не ломалось. А что ломалось, то сразу чинилось. Ну, и еще за то, чтобы перекрыть зевакам подходы к месту рождения дракона, и еще за какую-нибудь мистическую жуть, с которой я пока не сталкивался, но о такой нагрузке я, к сожалению, узнал поздновато.

— Что, серьезно? — Ярослав кивнул, и неведомое в углу звонко расхохоталось. И чем дольше оно смеялось, тем очевиднее было, что голос у неведомого женский, даже девичий, совсем молодой. — Ой, не могу! Вот это здание, где все само! Где Он! Чинить! Чтобы работало!..

Ярослав вздохнул. Он еще по разговорам с Адамом понял, что «зачем чинить, если есть Он» здесь весьма популярная точка зрения, и уже успел заготовить достойный ответ.

— А ты не думала, что Он может употребить свою силу с куда большей пользой? Почему Он должен следить за проводкой и бытовой техникой, спрашивается? Ему что, слишком скучно живется, заняться нечем? Если на то пошло, зачем Ему вообще вы все, Он наверняка в одиночку распрекрасно заменит весь персонал «Магии». Уж весь человеческий персонал наверняка. Но Он зачем-то нанимает людей — значит, Он видит в них необходимость. Или, по крайней мере, Он так хочет. Меня Он нанял как технического директора, а это значит, что я собираюсь делать свою работу. Ни секунды не сомневаюсь, что Он может сделать ее своими средствами. Но эта работа — моя, всем ясно? — под конец он уже сам толком не знал, говорил он это неведомой девице из угла, Адаму, Ему, всему торговому центру, персонально Рите… как они его, оказывается, умудрились достать своим пофигизмом, а!