Цунами
Шрифт:
Ну, с Аллой более-менее понятно. Наука, кафедра, преподавание – всё по ней. Муж – врач. Дети не едят из ложечки… Когда это, кстати, она успела детей нарожать?
А вот с Алиной – загадка. Разведена. Так здесь и написано. И сыну, секундочку… да, сыну тринадцать лет. Какое-то ЗАО? Генеральный директор? Нет, ни черта не понимаю. Увидимся – тогда узнаю всё, наверное.
Ночью мне приснился вещий сон. По правде, вещим его пришлось признать восемь дней спустя. А пока это был просто красочный динамичный сон. Типичный сон в полнолуние.
Мне приснилась Алина. Такой, какой я её запомнил по институту: голубоглазая «колдунья» в тельняшке и фуражке с «крабом». Стройная
Так вот, во сне я перенёсся на восемнадцать лет назад. И всё у нас с Алиной получалось, невзирая на орлиный клёкот гадалки-Марины. Волны разбивались со стеклянным звоном о форштевень. Яхта кренилась на ветру так, что вот-вот готова была черпнуть бортом. Я чувствовал локтями и коленями жёсткость горячей палубы, а грудью и животом – мягкость и округлость Алины. Мы перекатывались по зыбкой палубе, путаясь ногами в шершавых канатах… Мы были вместе, и в то же время я видел нас как бы со стороны. Это меня изумляло. Параллельно с нами плыли другие яхты под белоснежными парусами. Оттуда махали яркими платками. И мы понимали, что это от зависти. И нам совершенно не было стыдно. Мы были в восторге от обладания друг другом и, как казалось, всем миром! Потом я больно ударился головой о комингс люка и проснулся.
Надо же – треснулся об угол тумбочки, да так, что шишку на лбу не спрятать и под шляпой!
Посмотрел на часы: половина шестого. Решил, что заснуть уже не удастся, встал, смыл остатки сна под душем и сел к компьютеру.
За час с небольшим написал промежуточный доклад шефу. Дополнил его перечнем нерешённых вопросов, изложив их так, чтобы шеф был в курсе моих «наездов» на ФСБ и не давал им расслабляться, по возможности подключая столичные каналы. Попросил приехать лично или прислать Горбаня для совместной работы с Рыбаковым, поскольку существует серия проблем не моего профиля.
За завтраком передал бумагу Сергею, попросив отправить её фельдсвязью сейчас же.
Пересмотрел свои вчерашние записи. Пункт 8 изменил: «Насчёт хроматографа и анализов: спросить у Аллы». Спохватился, что отправил Сергея в город и остался без машины. Решил добираться до Ростова самостоятельно.
Плохая погода добралась и сюда. Шёл мокрый снег вперемежку с дождём. На тротуарах хлюпала медузоподобная слякоть, и очень скоро левый ботинок дал течь. До Ростова отсюда рукой подать, но ближайшая автобусная остановка оказалась чуть ли не в километре от «виллы». Проклиная погоду, чекистов и свою глупость, я брёл по шоссе, уворачиваясь от брызг, поднятых встречными машинами. Явь совсем не походила на сон.
На улице Горького, у здания университета, я отпустил такси – чудо господне, подобравшее меня, озлобленного и продрогшего, на безлюдной остановке. При входе у вахтера узнал очередную расстраивающую новость: оказывается, химический факультет находится у чёрта на куличках, в Западном микрорайоне. Ехать городским транспортом почти час. Выяснив детали, я вышел на Большую Садовую, изготовившись окончательно замёрзнуть в ожидании троллейбуса. Бог миловал, и, забившись в тёплую троллейбусную глубь, я начал медленно оттаивать.
Химический факультет
я нашёл мгновенно, по запаху. Что ни говорите, а генетическая память – великая вещь!В преподавательской мне вежливо сообщили, что Алла Васильевна сейчас на лекции. Закончит через десять минут. А пока предложили выпить чаю. В такси и троллейбусе я так и не согрелся, поэтому предложение принял с благодарностью.
Через десять минут в преподавательскую вошла Алла Васильевна Несветайлова, кандидат химических наук, доцент, заведующая кафедрой общей химии.
– Алла Васильевна, вас здесь ожидает молодой человек, – доложила миловидная девушка в белом халате. Та, которая угощала меня чаем.
Алла посмотрела в мою сторону и всплеснула руками:
– Сашенька, милый! Какими судьбами?
Обнимая Аллу на глазах потрясённых преподавателей, я почувствовал себя не бесприютным подкидышем, как десять минут назад, а желанным гостем у старых друзей.
В кабинете завкафедрой, по-свойски расположившись на коричневом велюровом диване, я рассказал Алле большую часть из того, что привело меня в Ростов. Не забыв расспросить её о семье, здоровье и делах.
С Аллой было совсем не так, как с Алиной. Проволочившись за ней около двух месяцев и убедившись в собственной неконкурентоспособности по сравнению с капитаном институтской команды КВН – Вовкой Булаенко, я переключился на её подругу. На этом фронте на текущий момент таких ярких фигур, как Вовка, замечено не было. Тем паче что вскорости я по-настоящему потерял голову от «колдуньи» – Алины.
Забыв про деловую часть визита, мы с Аллой наперебой вспоминали эпизоды студенческой жизни, друзей, подруг, преподавателей и даже коменданта общежития – Зою (Змею) Филипповну.
Алла располнела, но не до предела потери элегантности. Одета была строго по моде: деловая женщина начала двадцать первого века. На парочке свиданий, которые были вырваны мною у неприступной Бойко, я держал её за руку. Сейчас невольно обратил внимание на руки Аллы: полные кисти, ухоженные ногти без лака и складочки на внешней стороне запястья – всего этого, увы, раньше не было.
По виду госпожи Несветайловой можно было судить о её большой занятости, о привычке разговаривать с людьми с позиции руководителя, об отсутствии свободного времени, о строгости и о некоторой усталости.
Проговорили мы больше часа. К несказанной радости учащейся молодёжи. Алла отпустила по домам группу второкурсников, поступив гуманно, но непедагогично. Старосте группы, который заглянул в кабинет и получил индульгенцию, я не успел сообщить своё имя, чтобы знали, кому ставить свечку за избавление.
Когда я спросил об Алине, Алла засмеялась:
– Мы часто видимся и по-прежнему дружим. Но Алька набрала совершенно дикий темп по жизни. О ней не рассказывать – авантюрный роман писать нужно! Да что там роман – подожди секундочку.
Алла открыла дверцу книжного шкафа и, порывшись в нём, принесла к дивану журнал ELLE:
– Вот, прочти отсюда и до сих пор.
Статья называлась «Кризис». С указанного Аллой места я прочёл:
«Как в своё время Карина с лёгкостью уходила от одного мужчины к другому, так теперь она с той же лёгкостью создавала одно за другим предприятия, которые прогорали, возрождались и вновь прогорали. Она то поставляла чуть ли не бронетехнику, то отправляла бригады молдаван на заработки в Грецию. Молдаване, которые в результате „оформления“ в её фирме остались без денег, загранпаспортов и авиабилетов и, как результат всего этого, без Греции, в которой „всё есть“, мрачно бродили вокруг пустого офиса с ломами и лопатами.