Чтение онлайн

— Почему? У нас правила. Мы всех связываем.

— Так будет интереснее.

Белобрысый смерил ее равнодушным взглядом, а затем пожал плечами и отложил ремень на стол.

— Если он тебе нос разобьет, сама виновата будешь.

— Да-да, а теперь иди уже отсюда и не мешай мне, — женщина пренебрежительно махнула рукой, подошла к столику и стала выбирать подходящий для пыток инструмент, водя по ним пальцем.

— А я все же постою в углу, — не согласился белобрысый, — на случай непредвиденных обстоятельств.

Непредвиденное обстоятельство настигло его совсем не в том в виде, в котором он, вероятно, представлял — и гораздо раньше. Для Эрика

оно тоже стало весьма неожиданным. Оно приняло форму шила, которое женщина схватила в тот же момент, когда охранник отвернулся, и вогнала иглу прямо ему в затылок. Белобрысый обмяк, однако женщина поймала его тело и аккуратно уложила на пол. Затем она выдернула шило, бросила на полицейского взгляд, как бы говоривший: «Ни слова!», и крикнула двери:

— Эй, снаружи, нужная твоя помощь! — и метнулась к дверному проему, прилипнув спиной к стене справа. Как раз в следующий момент в помещение вошел длинноволосый. Его глаза округлились, когда он увидел труп. Он хотел что-то крикнуть, но не успел — шило настигло и его череп. Так же аккуратно женщина уложила на пол и его. Далее выглянула в коридор, проверяя, нет ли кого еще поблизости, а затем прикрыла дверь и вернулась к Эрику.

— Я вспомнил тебя! — сказал он. — Я видел тебя ночью, когда патрулировал улицы. Только тогда ты была босая, — в этот раз у женщины на ногах были сандалии.

— Тут слишком грязно, чтобы ходить босиком, — ответила женщина и потянулась к ремням на его руках. — Ты выглядишь на удивление спокойным, Данди.

— Внешне разве что. — И Эрик не врал. Сердце колотилось как сумасшедшее, грозясь разорвать грудь и вырваться на свободу. — И меня зовут не Данди.

— Какая жалость. Так ты не тезка нашего мэра?

— Я соврал. Эрик меня зовут. А ты кто такая, прости за столь прямой вопрос?

— Долго объяснять. Проще сказать, зачем я это делаю. А делаю я это потому, что хочу разрушить идиллию для извращенцев, которую строит мэр. И нет лучшего для этого оружия, чем толпа разозленных оборванцев, которые заявятся на сегодняшний праздник.

— Сегодня уже праздник? День Солнечного…

— Да какая разница, — женщина закончила с ремнями, и Эрик был свободен. — Надо вызволять народ и галопом нестись на площадь.

Она уже дернулась к выходу, но Эрик остановил ее, схватив за руку.

— Подожди!

— Ну что еще? — раздраженно спросила женщина, вырвав руку. — Сейчас не до разговоров. Большинство охранников и полицейских сейчас на площади, понимаешь? Другой такой возможности сбежать у вас не будет.

— Ты ведь одна из них.

Она закатила глаза.

— Думаю, бессмысленно это отрицать, раз уж я тут.

— Почему ты идешь против своих?

— Своих? — усмехнулась женщина. — Нет у меня здесь своих. Я сама по себе.

— Ну, значит, ты тогда наша, — заключил Эрик.

— Как скажешь. Идем уже.

Она обыскала труп белобрысого и нашла связку ключей в одном из его карманов.

— Ты все это спланировала одна?

— Сказала же, я сама по себе. Вот и думай.

На том вопросы у Эрика закончились. Следующие минуты они носились по коридорам и планомерно открывали одну дверь за другой, освобождая все больше пленников. Наконец, всей толпой они собрались в одном из залов у лестницы, которая, по словам женщины, вела наружу. Женщина разъяснила им свою идею, хотя и не стала говорить, кто она (Эрик тоже промолчал, да и всем на самом деле было все равно, когда впереди маячила свобода), и почти все пленники поддержали ее, однако нашлись и те, кто по той или иной причине отказался: одни были запуганы,

другие слабы, третьи хотели искать своих родственников.

— А если снаружи нас будет поджидать засада? — спросил татуированный мужчина, сосед Эрика по камере.

— Те, кто был снаружи, уже мертвы, — сказала женщина, не дрогнув лицом. — А если мы кого-то и встретим — нас ведь больше, не так ли?

Ким оперся рукой о стену, закрыв глаза. Лицо у него было белое, как снег, его трясло и лихорадило. Он согнулся в рвотном позыве, издал характерный звук, однако наружу ничего не вышло. Он закашлялся и провел пальцами по лбу, стерев испарину. Жан, растерянно наблюдавший за ним, положил ему руку на плечо и сказал:

— Ты как?

— …Никак, — ответил Ким, кашлянув в последний раз и сглотнув слюну. — Походу я помираю. Реально помираю. Мне еще никогда не было так паршиво…

— Просто выпей моей крови, — серьезно сказал Жан. — Хватит упрямиться.

— Нет уж! — дернул Ким плечом, и Жан убрал руку. — Я дал себе слово, и эту гадость в рот не возьму. Плевать! Я не жилец что так, что этак. Хотя бы помру человеком…

Музыка играла совсем рядом. Площадь находилась за домом.

— Ким, это уже помешательство какое-то…

— Да, черт возьми! Я помешан на том, чтобы остаться нормальным! — гневно выкрикнул Ким, а затем, вздохнув, уже спокойнее добавил: — Пошли. Нет времени на споры.

Он оттолкнулся рукой от стены и побрел дальше так быстро, как мог. Жан последовал за ним.

— Лучше не обо мне думай, а о том, как мы реализуем наш план. Ты меня так и не посвятил.

— Мэр любит отвечать на вопросы жителей. Это было в прошлые Дни Солнечного Моря — уверен, будет и сегодня. А даже если он не захочет отвечать, то ему придется. Люди хотят знать, что происходит в городе, и что мэр собирается с этим делать.

— Откуда ты знаешь, что люди хотят знать?

— По разговорам соседей… слышал иногда.

— Понятно… и ты думаешь, мы просто выйдем на сцену и начнем вещать?

— Да.

— Думаешь, нас не прогонят? Как клоунов каких-то?

— Что-то мне подсказывает, что мэр захочет нас высмеять. С его стороны это будет логично: убедить жителей в том, какие мы дураки, и что на самом деле все по-другому. Он использует нас, чтобы показать, что у него все под контролем.

— Ну высмеет он нас, а мы — что? Чем мы ему ответим?

— Ничем, — честно сказал Жан. — Мы идем туда, чтобы рассказать жителям правду и заставить их задуматься.

— Этого мало… — щелкнул Ким языком, — мне не нужно, чтобы жители задумались — мне нужно, чтобы они поняли! Сразу, а не со временем! Потом уже может быть поздно…

— Прости, Ким. Ничего лучше я придумать не смог…

На площади перед ратушей была просто тьма-тьмущая народу. Никогда Жан не видел, чтобы собиралась столько, да и Кима, судя по взгляду, это тоже удивило. Было буквально не протолкнуться, отовсюду слышались разговоры, смех, какие-то выкрики. Пахло жареным мясом — неподалеку жарили шашлык, к которому выстроилась длинная очередь из людей разных возрастов. Был тут и своеобразный тир с дротикам и шариками — эта самая палатка была оккупирована радостными детьми. Лоток с сахарной ватой тоже был популярен у детей, и продавец со своей машинкой едва успевал удовлетворять их аппетиты. Атмосфера была самая что ни на есть праздничная, как будто не было никаких убийств, не было без вести пропавших, как будто не была спрятана где-то в городе кровяная ферма, где людей удерживали как скот…