Чтение онлайн

О, скромная краса ночей, Пленил числом Ваш хоровод, А не сиянием лучей. Что вы, небес простой народ, Забрезжит солнца лишь восход? Певуньи леса, обратив К Природе мелодичность нот, Признанья ждёте за мотив Простой. Но что хвала тех од Лишь Филомела [98] запоет? Фиалки,

первенцы полей, Как девы, Вы полны причуд В лиловой мантии своей, Весной владея словно тут. Что вы, лишь розы зацветут? Когда же госпожа моя Красой ума всех озарит, Чиста, супруга короля, Она сама свой дивный вид Сиять заставит иль затмит? [99]

Она замолкла. Затем, негромким и приятным голосом, в котором будто дремали музыкальные созвучия, промолвила:

— На следующий Йоль исполнится три года с тех пор, как я впервые услышала эту песню. И до сих пор не привыкла я к титулу королевы.

— Жаль, нет господина моего Гро, — сказала няня.

— Ты так думаешь?

— Радость чаще жила на вашем лице, о королева, когда он был здесь, а вы все навевали на него уныние и разбивали в пух и прах его фантастические и смехотворные предчувствия.

— Зачастую не сомневаясь в его дальновидности, — сказала Презмира, — даже когда поднимала его на смех. Но ни разу еще не видела я, чтобы грозный гром проявлял такие деспотичные наклонности, сокрушая противостоящего ему лицом к лицу, но пропуская того, кто перед ним дрогнул.

— Он был преданнейшим слугой вашей красоты, — сказала старуха. — И все же, — добавила она, краем глаза наблюдая за своей хозяйкой и за тем, как она это воспримет, — потерю эту было бы несложно восполнить.

Некоторое время она работала гребнем в тишине. Затем сказала:

— О королева, владычица мужских сердец, нет ни одного лорда в Витчланде, да и во всем мире, которого вы не смогли бы связать по рукам и ногам одним лишь вашим волоском. Достойнейшие и красивейшие были бы вашими по одному вашему взгляду.

Леди Презмира мечтательно вглядывалась в собственные глаза цвета морской волны, отраженные в зеркале. Затем насмешливо спросила:

— Кого же считаешь ты достойнейшим и красивейшим мужем во всем мире?

Старуха улыбнулась.

— О королева, — ответила она, — это как раз то, о чем мы спорили между собой за ужином этим самым вечером.

— Хорошенький спор! — сказала Презмира. — Позабавь же меня. Кто же был признан вашим высоким судом прекраснейшим и доблестнейшим?

— Это так и не было решено, о королева. Соник выбрала бы господина моего Гро.

— Увы, он слишком женоподобен, — сказала Презмира.

— Другие — господина нашего короля.

— Нет никого более великого, чем он, — сказала Презмира, — и никого более почитаемого. Но, говоря о мужьях, ты с тем же успехом могла бы выйти за грозу или за алчное море. Называй еще.

— Кое-кто избрал господина Адмирала.

— Это, — сказала Презмира, — уже ближе. Не желторотый юнец и не изнеженный придворный подхалим, но храбрый, высокородный, учтивый дворянин. Только вот слишком уж водянистая планета пылала в день его рождения. Он чересчур похож на статую. Нет, няня, тебе придется предложить мне кого-нибудь

получше него.

Няня сказала:

— Истинно то, о королева, что большинство сошлись со мной во мнении, когда я назвала им свой выбор: короля Демонланда.

— Фу! — воскликнула Презмира. — Не называй так того, у кого недостало сил удержать эту землю против наших врагов.

— Говорят, это благодаря коварным проискам и магическому искусству был он разбит на Кротерингском Скате. Говорят, это дьяволы, а не лошади, мчали Демонов с горы на нас.

— Говорят! — выкрикнула Презмира. — Я говорю тебе, он нашел более удобным для себя щеголять в своей короне в Витчланде, нежели заставить их преклонить перед ним колени в Гейлинге. Ибо перед истинным королем истово преклоняются и сердце и колени. А этот, разве что, получил от них коленом под зад и был вышвырнут восвояси.

— Фи, госпожа моя! — сказала няня.

— Придержи язык, няня, — отозвалась Презмира. — Надо было бы всех вас высечь, как стадо глупых кобыл, что не могут отличить коня от осла.

Наблюдая за ней в зеркало, старуха почла за лучшее промолчать. Презмира пробормотала, будто разговаривая сама с собой:

— Я знаю человека, который не потерпел бы в этом неудачи.

Старая няня, не любившая лорда Корунда с его надменными манерами, грубыми речами и любви к вину, а также недовольная тем, что столь грубому невеже досталась столь роскошная драгоценность, каковой была ее госпожа, не поняла, что та имеет в виду.

Через некоторое время старуха тихо заговорила:

— Нынче вы вся в раздумьях, госпожа моя.

Глаза Презмиры встретились в зеркале с ее глазами.

— Почему бы и нет, если мне так хочется? — ответила она.

Этот холодный взгляд, будто гонг, вызвал в сердце няни воспоминания двадцатилетней давности: маленькая своенравная девчонка, которую было трудно заставить, но легко захватить, проступала на лице королевы сквозь годы. Внезапно она упала на колени и обхватила руками талию своей госпожи.

— Зачем вам тогда было выходить замуж, сердечко мое, — сказала она, — если вы всегда стремились поступать так, как вам хочется? Мужчинам не нравятся печальные взгляды их жен. Вы можете гонять любовника в хвост и в гриву, госпожа моя, но как только вы выйдете за него, все становится наоборот, все по его, госпожа, и приходит мысль «Если бы я только знала».

Ее хозяйка насмешливо взглянула на нее.

— Я замужем уже семь лет. Уж это-то я знаю.

— А этим вечером! — воскликнула няня. — Уже только час до полуночи, а он все сидит за столом.

Леди Презмира откинулась на спинку кресла и снова посмотрела на свое прекрасное отражение. На ее горделивых устах появилась улыбка.

— Будешь учить меня простой женской мудрости? — промолвила она, и чувственная сладость зазвенела в ее голосе. — Я расскажу тебе историю, как ты рассказывала их мне в старые времена в Норваспе, дабы заманить меня в постель. Не слышала ли ты, как старый герцог Гильманес из Мальтраэйни среди прочих образов, являющихся многим по ночам в различных местах, увидел подобие женщины со сморщенным лицом и маленького роста, что чистила его горшки и кастрюли и делала все, что должна делать служанка, добровольно и не причиняя никакого вреда? И при помощи своего искусства он узнал, что это существо обязано подчиняться ему и приносить ему все, чего бы он ни пожелал, до тех пор, пока его будет радовать то, что оно ему приносит. Но герцог этот, будучи человеком глупым и алчным, заставил своего духа-хранителя принести ему разом все времена года и все их достоинства и забавы, а также сразу все хорошее, что есть на земле. И через шесть месяцев, пресытившись всем этим и не имея более ничего такого, чего можно было бы ожидать или желать, он повесился от скуки. Я бы никогда не вышла замуж, няня, если бы не знала, что способна каждый раз давать ему новые небеса и новую землю, и никогда — дважды одно и то же.