Чтение онлайн

Той же ночью в небесах над Карсё повисла сверкающая звезда с двумя хвостами. Корунд увидел ее в просвете меж туч, когда шел в свои покои. Он ничего о ней не сказал своей жене, дабы не тревожить ее; однако и она тоже из своего окна видела эту звезду, но не заговаривала о ней со своим супругом по той же причине.

И король Горайс, сидевший в своих покоях за зловещими книгами, увидел эту звезду с ее огненными шлейфами, и принял ее во внимание, хотя ему это и не понравилось. Ибо, хотя он и не мог знать наверняка, кому предназначалось сие знамение, но очевидно было для человека столь сведущего в некромантии и секретах астрономии, что было оно роковым, являясь одним из тех предзнаменований и грозных предвестий, что предшествуют трагической гибели благородных людей и краху государств.

На третий день после этого

дозорный увидел со стен Карсё в бледном утреннем свете армии Демонов, что заполонили всю равнину к югу. А о подкреплении из Пиксиланда пока не было никаких известий. Король Горайс в соответствии со своим намерением притаился вместе со всеми своими силами в стенах крепости. Но чтобы как-то убить время, а также потому, что ему было угодно переговорить с лордом Юссом лицом к лицу до начала этой последней смертельной битвы между ними, король отправил Кадара с белыми флагами и оливковыми ветвями герольдом к рядам Демонов. В итоге было уговорено, что Демоны отведут свои войска на три полета стрелы от стен, а витчландцы останутся в крепости, и лишь король с четырнадцатью своими людьми и без оружия и Юсс с таким же количеством людей, также безоружные, выедут на равное расстояние от обеих армий и там проведут переговоры. И встреча эта должна была состояться в третий час пополудни.

Оба отряда прибыли на эти переговоры к назначенному часу. Юсс шел с непокрытой головой, но в остальном был весь облачен в сверкающую кольчугу с воротником и полированными плечевыми пластинами, украшенными золотыми нитями, в золотых поножах и с браслетами червленого золота на запястьях. Его рубаха была из шелковой ткани темно-винного цвета, и еще на нем была та темная мантия, что соткали для него сильфы, воротник ее был жестким от вышитых на нем серебряной нитью изображений необычайных зверей. В соответствии с уговором при нем не было оружия; в руке его был лишь инкрустированный драгоценными камнями короткий жезл из слоновой кости, в головку которого был вделан шар из камня, называемого людьми Глазом Белуса [101] , что имеет белый цвет и черное яблоко внутри, в середине которого можно увидеть блеск, подобный золотому. Очень уверенно и горделиво стоял он перед королем, посадкой головы похожий на втягивающего утренний воздух оленя. Его братья и Брандох Даэй держались в шаге или двух позади него вместе с королем Гасларком и лордами Зиггом и Гро, а также Мельхаром, Тармродом и Стюркмиром, Кваззом и двумя его сыновьями, и Астаром, и Бремери из Рощ. Все это были люди хорошо сложенные и выглядящие, все безоружные, и удивительно было сверкание драгоценных камней на них.

Напротив них в свите короля стояли: Корунд, король Импланда, и Кориний, именуемый королем Демонланда, Хакмон и Виглус, сыновья Корунда, герцог Корс и его сыновья Декалай и Горий, Юлиен, король Мюнии, Олис, лорд Текапана, герцог Авел из Эстреганции, Алый Фолиот, Эрп, король Эллиена, и графы Трамне и Тёйши, безоружные, но по шею закованные в броню, крупные люди и в большинстве своем сильные и с благородной осанкой, хотя никто из них не мог сравниться с Коринием и Корундом.

Король в своей мантии из кожи кобр с королевским скипетром в руке был на полголовы выше всех высоких людей, что стояли рядом, и своих, и чужих. Худой и темный, возвышался он среди них, словно исхлестанная громами сосна на фоне солнечного заката.

Так золотым осенним днем посреди той унылой заросшей осокой равнины, где задушенная травами Друйма, петляя, струится меж илистых берегов к морю, встретились два этих мужа, для чьих честолюбия и гордыни мир был слишком мал, чтобы вместить обоих, сохранив между ними мир. И, спящим в древней тине драконом, припавшим к земле, зловещим и уродливым, над всем этим дремала цитадель Карсё.

Вскоре король заговорил:

— Я послал за тобой, ибо думаю, что нам с тобой хорошо бы поговорить, пока еще есть время для разговоров.

Юсс ответил:

— Я не оспариваю этого, о король.

— Ты, — промолвил король, нависая над ним, — человек мудрый и бесстрашный. Советую тебе и всем тем, кто явился с тобой, уйти прочь от Карсё. Я хорошо понимаю, что кровь, которой ты напился в Меликафказе, не утолит твоей жажды, а война для тебя — твоя жемчужина и твоя возлюбленная. Но, даже если и так, уходи от Карсё. Ныне ты стоишь на вершине своих устремлений; прыгни выше — и сорвешься в бездну. Пусть все четыре стороны света содрогаются от наших войн, но не этот центр. Ибо здесь ни один не соберет плодов, разве только смерть, или Заккум [102] ,

горький плод, отведай который — и все яркие небесные светила померкнут, а все земные радости станут, словно пепел во рту, до скончания дней.

Он замолчал. Лорд Юсс стоял неподвижно, не дрогнув перед этим ужасным взором. Его спутники позади него волновались и шептались. Лорд Брандох Даэй с насмешкой во взгляде что-то тихо сказал Голдри Блусско.

А король вновь обратился к лорду Юссу:

— Не обманывайся. Я говорю это тебе не в попытках отпугнуть тебя от твоей намеченной цели жупелами и страшными сказками; слишком хорошо я тебя знаю. Но я прочел небесные знаки: они неясны, но зловещи и для тебя, и для меня. Для твоего же блага говорю я это, о Юсс, и еще раз (ибо этот наш последний разговор лучше запомнится) советую: уходи от Карсё, или будет слишком поздно.

Юсс внимательно прислушивался к словам короля Горайса, и когда тот закончил, ответил:

— О король, ты дал нам чрезвычайно хороший совет. Но он был подобен загадке. И, пока я слушал тебя, взгляд мой был устремлен на носимую тобой корону, сделанную в форме краба, что глядит в одну сторону, а идет в другую, и потому, подумалось мне, служит подходящим примером того, как ты печешься о нашей безопасности, но при этом ищешь собственной выгоды.

Король смерил его недобрым взглядом и сказал:

— Я выше тебя по званию. Подданным не подобает использовать со своим королем этот фамильярный стиль.

Юсс ответил:

— Ты и сам тыкаешь мне. И действительно, было бы глупостью, если бы кто-либо из нас двоих преклонял колено перед другим, когда победителя в нашем великом противостоянии ожидает господство над всем миром. Ты был искренен со мной, король Витчланда, показав мне, что не хочешь выйти на ратное поле против нас. Я также буду искренен и сделаю тебе предложение, и оно будет таким: мы покинем твою страну и не совершим более никаких враждебных действий по отношению к тебе (пока ты снова нас не вынудишь), а ты, со своей стороны, откажешься от всех своих притязаний на всю землю Демонланда, а также Пиксиланда и Импланда, и выдашь мне своих слуг Корса и Кориния, дабы я мог покарать их за отвратительные деяния, учиненные ими в нашей стране, пока нас не было там, чтобы уберечь ее.

Он замолчал, и минуту они взирали друг на друга в тишине. Затем король задрал подбородок и улыбнулся ужасной улыбкой.

Кориний насмешливо прошептал ему на ухо:

— Господин, вы запросто можете выдать им Корса. Это было бы легкое соглашение, да и монета, думается, фальшивая.

— Вернись на свое место, — сказал король, — и стой смирно.

А лорду Юссу он ответил:

— Всем последующим бедам причиною ты, ибо отныне я намерен не складывать оружия, пока твоя окровавленная голова не станет моим мячом. А теперь, пусть устрашится земля, а Цинтия [103] умерит свое сияние; довольно слов, тише. Кровь, убийства и ночь воцарятся в наших землях, довершив великую катастрофу.

Той ночью король допоздна в одиночестве расхаживал по своим покоям в Железной Башне. За прошедшие три года он редко наведывался туда, да и то в основном затем лишь, чтобы унести к себе для изучения те или иные из своих книг. Его кувшины, флаконы и бутыли из голубого, зеленого или пурпурного стекла, где он хранил свои мерзкие снадобья и электуарии [104] из таинственных ингредиентов, его горелки и атаноры, его тигли, его пузатые реторты, алембики и водяные бани стояли в ряд на полках, покрытые пылью и увешанные тусклой паутиной; очаг был холоден, стекло окон запачкано грязью, стены покрылись плесенью, а воздух в покоях — затхл и сперт. Король погрузился в глубокие раздумья над раскрытой перед ним большой черной книгой на шестистороннем пюпитре — самой проклятой из всех книг, той самой, что научила его в прошлом, как ему поступить, когда при помощи злобного могущества заклинаний он хотел обречь Демонланд и всех его лордов на крах и гибель.