Чтение онлайн

«Сударь, — говорит Лакс, — я в точности передам твое послание».

Выполнил ли он это или нет, отец, мне неведомо. Но если он это и сделал, то, сдается мне, послание пришлось Коринию не по нраву. Ибо, как только Лакс поднялся на борт его корабля, там подняли паруса, вышли в открытое море и скрылись прочь.

Молодой человек замолк, и все трое некоторое время молчали. Слабый ветерок колыхал листву дубрав Тиварандардала. За величавым Иглистым Кряжем садилось солнце, и все небо от края до края занялось закатным пламенем. Сквозь пестрые облака здесь и там проглядывали небеса, и лишь на западе меж облаками и землей открывалась огромная и ясная арка; лазурь неба словно пылала: столь чиста и глубока она была, столь насыщена теплотой —

не слепящая полуденная голубизна, не роскошная и таинственная восточная синь приближающейся ночи, но яркая небесная синева, переходящая в зелень, — глубокую, нежную и хрупкую, словно дух вечера. Посреди этого просвета протянулась гряда облаков с острыми краями, словно зубья цвета тлеющих и потухших углей, то пламенная, то темно-стальная, простершаяся, словно иззубренный меч. Облака над аркой были бледно-розовыми, а в зените — словно черный опал, темно-синего и грозового серого цвета, усыпанные блестками огня.

Когда они собрали этот урожай на Кротерингском Скате, догорали уже последние угли красного лета. Пришла осень, а за нею зимние месяцы, и в новом году дни опять стали удлиняться. И с первым дыханием весны гавани заполонили военные корабли в столь большом количестве, какого в прежние времена не видели в этих землях, и по всем деревням, от западных Островов до Бюланда, от Шалгрета и Кельяланда до мысов под стенами Римон Армона, собирались воины, кони и все боевые принадлежности.

Лорд Брандох Даэй приехал с запада в тот день, когда на утесах под Орлиными Воротами впервые распустилась сон-трава и примулы украсили березняки Гаштерндала. Он выехал рано и скакал быстро, и въехал в Гейлинг через Львиные Врата в полуденный час. Лорд Юсс был в своих личных покоях и поприветствовал его с большой радостью и приязнью. И Брандох Даэй спросил:

— Как дела?

А Юсс ответил:

— Тридцать кораблей и еще пять спущено на воду в Обзорной Гавани, из них все кроме четырех — военные ладьи. Зигга я ожидаю завтра с новобранцами из Кельяланда; Спитфайр находится в Аулсвике с пятнадцатью сотнями людей из южных земель; Волл явился лишь три часа назад еще с четырьмя сотнями. Всего у меня наберется четыре тысячи, включая корабельные команды и наших собственных охранников.

— У меня восемь военных судов в Стропардонском Фьорде, — сказал лорд Брандох Даэй, — все снаряжены и готовы. Еще пять в Аурвате, пять у Лорнагея на Морвее и три на миландском побережье у Стакрей Ойса, да еще четыре на Островах. И еще у меня шестнадцать сотен копьеносцев и шесть сотен конных. Все они готовы воссоединиться с твоими в Обзорной Гавани по мановению моей руки, лишь дай мне знать за семь дней.

Юсс схватил его за руку.

— Спина моя была бы незащищенной без тебя, — сказал он.

— В Кротеринге я не передвинул ни одного камушка, не вымел ни одних покоев, — сказал Брандох Даэй. — Это выгребная яма. Всех, кого я мог найти, я бросил только на подготовку. И вот, все готово.

Он резко повернулся к Юссу и с минуту взирал на него молча. Затем с серьезностью, что нечасто посещала его уста, произнес:

— Позволь мне поторопить тебя еще раз: бей и не медли. Не оказывай ему снова той любезности, какую мы оказали прежде, рассеяв наши силы по проклятым берегам Импланда и у зачарованных вод Равари, дабы он мог без помех отправить сюда Корса и Кориния разорять нашу страну, и тем самым покрыть нас величайшим позором, какой когда-либо испытывал смертный, — а мы рождены не для того, чтобы терпеть позор.

— Ты сказал, за семь дней, — ответил Юсс. — Махай же рукой и созывай свои армии. Я не задержу тебя ни на час.

— Да, но я имел в виду Карсё, — сказал тот.

— Карсё, а что же еще? — сказал Юсс. — Но я возьму с собой своего брата Голдри.

— Но я имел в виду, заняться Карсё в первую очередь, — сказал Брандох Даэй. — Подчинись хоть

раз моему мнению. Да любой школяр тебе скажет: сначала обезопась свой фланг и тыл, а затем двигайся вперед.

Юсс улыбнулся.

— Мне нравится твоя вновь приобретенная осторожность, кузен, — сказал он. — Она тебе весьма к лицу. Однако я задаюсь вопросом, а не является ли истинной причиной то, что Кориний не принял твой вызов прошлым летом, но оставил его без внимания, и это не позволило тебе утолить твой голод?

Брандох Даэй искоса посмотрел на него и расхохотался.

— О Юсс, — сказал он, — Ты почти попал. Но дело не в этом. Это было еще в проклятии, которое наложила на меня та прелестная леди в заброшенном замке ястреба в Импланде: что тот, кого я более всего ненавижу, разорит мои прекрасные владения, и что моей руке отомстить ему будет не дано. И это я должен снести! О нет! Но вдумайся, промедление опасно. Давай, соглашайся. Не упрямься как осел.

Но лицо лорда Юсса было серьезно.

— Не уговаривай меня более, дорогой друг, — сказал он. — Сон твой крепок. Ко мне же, как только я засыпаю, часто приходит образ Голдри Блусско, заключенный зловредными чарами на вершине Зоры Рах, что высится вдали от прочих гор, там, куда не достигает солнечный свет и все звуки и теплота жизни. Давным-давно поклялся я не сворачивать ни направо, ни налево, пока не освобожу его.

— Он твой брат, — сказал лорд Брандох Даэй. — К тому же, он мой близкий друг, которого я люблю едва ли меньше, чем тебя. Но, раз уж ты упомянул о клятвах, вспомни, что есть и Ла Файриз. Что он подумает о нас после всех клятв, принесенных ему нами три года назад той ночью в Карсё? А тут одним ударом мы поможем и ему.

— Он поймет, — сказал Юсс.

— Он приедет с Гасларком, и ты сказал, что ожидаешь их уже сейчас, — промолвил Брандох Даэй. — Я уйду. Мне стыдно будет сказать ему: «Терпение, друг, сегодня это и впрямь некстати. Тебе будет уплачено в свое время». Клянусь небесами, я бы и со своим портным погнушался так обращаться. А это наш друг, который потерял все и чахнет в изгнании за то, что спас наши жизни.

С этими словами он поднялся в большом недовольстве и гневе и собрался, было, покинуть покои. Но Юсс поймал его за запястье:

— Несправедливо ты укоряешь меня, и в душе хорошо это знаешь, и именно это заставляет тебя злиться. Слышишь, в воротах трубит рог, это Гасларк. Я не позволю тебе уйти.

— Что ж, — сказал лорд Брандох Даэй, — будь по-твоему. Только не проси меня отстаивать перед ними твою дурацкую затею. Если я и заговорю, то лишь чтобы пристыдить тебя. Все, ты предупрежден.

Они прошли в приемный зал, где собралось немало прекрасных леди, военачальников и дворян со всех концов страны, и остановились на помосте. По сверкающему полу прошел король Гасларк, а за ним парами проследовали его гоблинландские командиры и советники. Принц Ла Файриз шагал подле него, гордый как лев.

Они весело поприветствовали демонландских лордов, что поднялись им навстречу под звездным пологом, и леди Мевриан, что стояла рядом со своим братом и лордом Юссом, так что было сложно сказать, кто из них троих прекраснее, столь сильно они отличались в своем великолепии. Стоявший поблизости Гро произнес про себя: «Я знаю и четвертую. И если бы только она присоединилась к ним, то весь цвет всего прекрасного, что есть в мире, собрался бы в одном этом зале — несомненно, достойной для них шкатулке. И Боги на небесах (если Боги вообще существуют), верно, побледнеют от зависти, не найдя в своей звездной галерее никого, кто смог бы с ними сравниться: ни Феб-Аполлон, ни непорочная Охотница, ни сама рожденная в пене Королева».

Но Гасларк, как только его взгляд коснулся длинной черной бороды, худощавой и слегка сутулой фигуры, бледного лица, умащенных душистыми мазями кудрей, серповидного носа, огромных влажных глаз и лилейных рук, увидев и узнав эти знакомые черты, в миг потемнел, словно грозовая туча, кровь прилила к его загоревшему на солнце лицу, и одним могучим движением он выхватил свой меч, словно намереваясь без лишних предостережений пронзить того насквозь. Гро поспешно отступил. Но лорд Юсс встал между ними.