Чтение онлайн

— Не обращай внимания на моего брата, сколь бы ни был он опрометчив и неучтив, ибо говорит он во хмелю, а хмель подменяет человека. Но справедливо то, о Кориний, и мы с герцогом, отцом моим, подтвердим и поклянемся в том самыми ужасными из известных тебе клятв, что Галланд пытался захватить власть для того лишь, чтобы предать всю нашу армию врагу. И лишь за это Корс умертвил его.

— Это наглая ложь, — сказал Лакс.

Гро весело засмеялся.

Но Кориний наполовину выдернул меч из ножен и шагнул к Корсу и его сыновьям.

— Называйте меня королем, когда обращаетесь ко мне, — сказал он сердито. — Вы, сыновья Корса, еще недостаточно возмужали, чтобы помыкать и вертеть мною. А тебе, — промолвил он, свирепо глядя на Корса, — лучше бы покорно убраться отсюда, а не перебрасываться со мной словами. Дурак! Думаешь, я такой же, как Галланд? Его ты зарезал — меня не зарежешь.

Или думаешь, будто я вызволил тебя из беды, в которую твоя собственная глупость и безрассудство тебя завели, лишь затем, чтобы позволить тебе снова распоряжаться здесь и снова все профукать в своем злобном безумстве? Вот стража, которая проводит вас на корабль. И радуйся, что я не снес тебе голову.

Корс и его сыновья немного помедлили, раздумывая, будет ли лучше броситься на Кориния с мечами наголо, рискнув всем в сражении в зале Аулсвика, или смириться с необходимостью идти на корабль. И они сочли за лучшее спокойно отправиться на борт, ибо вокруг стояли Кориний, Лакс и их люди, и совсем немного там было людей Корса, чтобы быть уверенными в исходе схватки, если бы таковая произошла. Кроме того, у них не было никакого желания биться с Коринием, даже если бы силы были более сопоставимыми. Так что, в конце концов, затаив в сердцах злобу и горечь, они смирились с его волей, и в тот же час Лакс отвел их на корабль, и отправил их через залив к Скарамсею.

Здесь они были в надежных руках, ибо Кадар, шкипер этого судна, был верным вассалом лорда Лакса, а его команда лояльна и предана Коринию и Лаксу. Корабль простоял всю ночь на якоре с подветренной стороны острова и с первыми лучами рассвета вышел в залив, унося Корса с его сыновьями из Демонланда домой.

Теперь следует рассказать о Зигге, который не преминул исполнить наказ Спитфайра и быстро собрал войско из более чем пятнадцати сотен конных и пеших в северных долинах и селениях у Шалгретской Пустоши, и на пастбищах Кельяланда и Двуречного Края, и в окрестностях Раммерика, и спешно пересек Стайл. Но Кориний, узнав об их приближении с запада, отправился с тремя тысячами человек им навстречу к Лунному Истоку, чтобы преградить им путь в Гейлинг. Однако Зигг, еще преодолевавший верхние ущелья Брекингдала, услышал о большом побоище у Тремнировой Кручи и о том, что силы Спитфайра и Волла были разбиты и рассеяны, а сами они бежали в горы, и, сочтя бессмысленным с таким маленьким войском давать бой Коринию, без лишней суеты повернул назад и поспешно возвратился за Стайл, откуда и явился. Кориний отправил вперед небольшие силы, чтобы затруднить их отступление, но, на тот момент не собираясь следовать за ними в западную часть страны, приказал построить на выгодном месте в горловине горного прохода крепость и оставил там достаточно людей, чтобы охранять ее, а сам вернулся обратно в Аулсвик.

Войско Кориния в Демонланде насчитывало теперь более пяти тысяч воинов; это была большая и грозная армия. С ними он при хорошей и благоприятной погоде в краткие сроки покорил весь восточный Демонланд, кроме одного только Гейлинга. Бремери из Рощ с горсткой из семидесяти людей отражал все атаки, храня Гейлинг для лорда Юсса. Тогда Кориний, сочтя, что плоду еще надлежит дозреть и самому упасть ему в руки, когда остальные будут уже собраны, решил к концу зимы вместе со своей армией двинуться на запад страны, оставив лишь небольшие силы для того, чтобы сохранять восточные области и удерживать Бремери в Гейлинге. Он пришел к этому решению, учтя все правила военного искусства, которые по удачному стечению обстоятельств соответствовали его собственным намерениям. Ибо помимо воинственности его влекли на запад еще два не менее слабых магнита: во-первых, старая глодавшая его сердце злоба на лорда Брандоха Даэй, сделавшая Кротеринг наиболее вожделенной для него добычей; а во-вторых, неистово воспылавшая в нем похоть к леди Мевриан. Она охватила его при виде ее портрета, найденного им в кабинете Спитфайра среди перьев, чернильниц и прочих безделиц, и, однажды этот портрет увидев, он поклялся, что с дозволения Небес (да и без такового, если уж так сложится) она должна стать его возлюбленной.

И на четырнадцатый день марта, ясным морозным утром, он вместе со своей армией пересек Брекингдал и перевалил через Стайл той же самой дорогой, по которой ехали лорд Юсс с лордом Брандохом Даэй тем летним днем,

когда направлялись в Кротеринг держать совет перед походом в Импланд. И Витчи спустились к слиянию рек и повернули к Густолесью. Там они не обнаружили ни Зигга, ни его жены, ни кого-либо из его людей — лишь покинутый дом. Они разграбили и подожгли его, а затем поехали дальше. Также они разорили и сожгли замечательный замок Юсса в землях Кельяланда, и еще один, на Двуречном Краю, и летний дворец Спитфайра на невысоком холме у Раммерикского Озера. Так они победоносно шли по Двуречному Краю, и некому было остановить их продвижение, ибо с приближением этой великой армии все бежали и прятались в тайных горных укрытиях, спасаясь от смерти и рока.

Пройдя через теснины Гаштерндала к Кротерингскому Скату, Кориний приказал разбить лагерь у Орлиных Ворот, у подножия круто вздымающихся к западному склону горы осыпей, где подобно стене на фоне небес высятся тонкие зубчатые утесы.

Кориний пришел к лорду Гро и сказал ему:

— Тебе я поручаю быть моим послом к этой Мевриан. Ты пойдешь с флагом перемирия, дабы проникнуть в замок, а если они не впустят тебя, то проси ее о переговорах под стенами. Потом ты используешь все свое фантастическое подхалимство и всю находчивость, и скажешь: «Кориний, с соизволения великого короля и по праву собственной силы король демонландский, как тебе хорошо видно, стоит с непобедимой армией перед этим замком. Но он повелел мне передать тебе, что пришел не для того, чтобы драться с женщинами и девами, и ты можешь быть уверена, что ни тебе, ни твоей крепости не причинит он ущерба ни словом, ни делом. Он лишь хочет оказать тебе честь, взяв тебя в жены, заключив узы брака и сделав тебя своей королевой в Демонланде». И если она согласится, то все в порядке, и мы с миром войдем в Кротеринг и завладеем и им, и женщиной. Если же она меня отвергнет, то со всем пылом скажи ей, что я наброшусь на замок подобно льву, и не буду знать отдыха и не отступлюсь, пока не сровняю его с землей у нее на глазах, и не перережу всех его жителей. И то, что она отказывается дать мне с миром, любовью и добровольно, я заполучу силой, дабы она и ее самоуверенные Демоны знали, что я их король и властелин всего принадлежащего им, а все они — лишь рабы, служащие исполнению моих прихотей.

Гро промолвил:

— Господин мой Кориний, прошу тебя, выбери кого-нибудь другого, кто более подходит для этого поручения, нежели я.

И еще долгое время он упрашивал и убеждал его. Но, чем яснее Коринию становилось, что эта работа Гро не по душе, тем тверже он был в своем решении, что именно Гро ее и надлежит выполнить. В конце концов, Гро пришлось волей-неволей согласиться, и он в тот же час отправился с одиннадцатью людьми к воротам Кротеринга, и перед ним несли белый флаг перемирия.

Он отправил к воротам герольда, чтобы вызвать на переговоры леди Мевриан. И вскоре ворота распахнулись, и она вышла в сопровождении своей свиты навстречу лорду Гро в неогороженный сад у моста перед воротами. Было уже за полдень, и яркое солнце плыло низко над землей среди испещренных розовыми прожилками вытянутых облаков, и его лучи, отражаясь в водах Громового Фьорда, заставляли их пылать. Из-за горизонта, из-за поросших соснами холмов Вестмарка, протянулась гряда плотных стальных туч, столь резко очерченных на фоне подернутого дымкой закатного неба, что они казались настоящими горами, а не тучами: неземными горами, что (как можно было вообразить) боги воздвигли ради Демонланда, среди древних вершин которого не осталось более убежища от его врагов. Здесь, у ворот Кротеринга, благоухали ароматом зимоцвет и маленькие багряные кусты волчеягодника, что цветет прежде, чем распускается листва. Но отнюдь не это благоухание взволновало лорда Гро, и не великолепие заката, что слепил его глаза, но вид стоявшей в воротах леди, белокожей и темноволосой, будто божественная Охотница [88] , высокой, величавой и прекрасной.

Видя, что он лишился дара речи, Мевриан, наконец, заговорила:

— Господин мой, я слышала, будто у тебя есть какое-то послание для меня. И, видя этот огромный военный лагерь под Орлиными Воротами и зная о грабителях и злодеях, которыми страна кишит уже много месяцев, я не ожидаю приятной беседы. Потому соберись с духом и прямо скажи, что за зло ты замышляешь.

Гро промолвил в ответ:

— Сначала скажи мне, действительно ли ты и есть леди Мевриан, дабы я знал, говорю ли я с человеком или с Богиней, сошедшей из сияющих небесных чертогов.