Чтение онлайн

— Доставлен, ваша святость!

Перед собой советник увидел старца Иеорима. Скрюченная горбом спина, скорбно собранные на животе руки, немигающие выцветшие глаза.

— Не понимаю, зачем? — тихо спросил старик. — Ваш Монтий — идеальный претендент, и я с радостью принял ваше предложение. Он в меру жаден, в меру глуп, в меру нагл. Лучшей кандидатуры и представить нельзя. Он полностью контролируем вами, а главное, даже не догадывается об этом, и после известных событий будет признателен нам до конца своих дней. Я даже надеялся, что вы, дорогой Альфонсо, станете тайным правителем этой страны. Мне же с лихвой достаточно покорности Бруста, который в

скорости станет объединителем Сухоморья. И что же случилось? Что не так? Почему вы сделали это?

— Я вас не понимаю, — советник безуспешно пытался продемонстрировать дружескую улыбку.

— Нет, Мышиный Глаз, это я не понимаю! — старец повысил голос до крика. — Какую игру вы затеяли? Зачем помогать проигравшей королеве? Что за глупость? Или это какой-то хитроумный план?

— Что? — кулаки полукровки судорожно сжались и ногти впились в ладони.

— Неужели она оказалась хитрее меня? — монах нервно хихикнул. Он сдерживал себя, но худые щёки дрожали от негодования. — Перекупила? Или охмурила женскими чарами? Что произошло с вами, Альфонсо?!

— Не понимаю… Клянусь Создателем…

— Перестаньте изворачиваться и прикрываться богом! Неужели вы так низко цените его имя?

— Не знаю в чём, но уверен, вы заблуждаетесь, — советник старательно давил в голосе нотки страха. — И что бы не случилось, нельзя доверять первому впечатлению.

— Какое тут впечатление, если капитан Реба своими глазами видел вашего немого слугу на вёслах лодки с беглой королевой!

Земля ушла из-под ног полукровки. В животе похолодело, тело налилось свинцом. Пытаясь взять себя в руки, Мышиный Глаз носом втянул терпкий воздух монашеских покоев.

— Мы можем остаться наедине? — голос не слушался его.

— Я уж не знаю, чего теперь от вас ждать.

— Я безоружен и… ну, куда я сбегу?

— Ладно, — немного подумав, произнёс старик, жестом призывая конвоиров покинуть комнату.

— Но… — возразил капитан Реба.

— Да-да, побудьте за дверью. Я позову. — Когда все вышли, старик махнул рукой: — Только увольте от глупых оправданий. Не хватало услышать, что ваш слуга сам додумался до такого.

— Оправдываться мне не в чем, — советник потёр ноющие запястья. — И где беглецы?

Иеорим хитро сощурился.

— Вы довольно крепкий орешек. — В его глазах вспыхнула искра неприкрытого злорадства. — Лодка сгорела, беглецы на дне, так что, дорогой друг, ваши планы провалились.

— Неужели?

Монах озадаченно взглянул на пленника.

— Не кажется ли вам, — продолжил полукровка, — что произошедшее было единственно верным решением?

— Помочь королеве сбежать?

— Разве можно сбежать из Гесса, когда на его стенах островитяне? Я с ними прожил много лет и знаю, на что способны эти стрелки.

— Я вас не понимаю…

— Ну вот, — наконец, дружелюбная улыбка получилась, — теперь вы произносите фразу, сказанную мною минуту назад. Если бы мы понимали друг друга с полуслова, едва ли пришлось действовать в одиночку. Согласен, я не предупредил, но… я и не думал, что вы так отреагируете на мой замысел.

— Не понимаю, — нахмурился старец.

— Сейчас наша главная проблема покоится на дне Омы, и это лучшее её решение. Подумайте сами, как всё выглядит: вместо смиренных молитв и поиска божьего пути королева решает сбежать. Для истории останется тайной как именно, но то, что это лично её решение — бесспорно. Вас винить не в чем, солдат винить не в чем. Дозорные видят на ночной реке под городскими стенами лодку. Может, лазутчики, может, беглецы —

сыновья Хора. Всё просто, островитянин видит цель и стреляет. Лодка сгорела, королева убита. Смерть при попытке к бегству. Трагическая случайность, избавляющая всех нас от ответственности за её смерть. Оставайся Гера в монашеской келье, как бы вы спали ночами? Помните девиз: «Свергнувший короля, станет королём»? Я освободил вас от ночных кошмаров. Теперь королеву можно канонизировать, причислить к святым мученицам, но… посмертно. Думал, вы проницательнее, и похвалите за инициативу. Или я ошибся?

Старик долго молчал. Затем обошёл стол, постукивая костяшками пальцев по его краю, уставился в крохотное окошко и, наконец, озадаченно произнёс:

— Складно сказано. Бесспорно, святая мёртвая королева лучше опасной живой монахини. Но лишь в том случае, если она действительно мертва. Отправляйтесь, мой мальчик, с двумя дюжинами всадников вниз по течению. Организуйте поиск. Если королева утонула, её тело выплывет на порогах близ каменистого плато Каменных Слёз. — Старик угрожающе скрипнул зубами: — Найдёшь и привезёшь его. Если же не найдёшь… капитан Реба получит инструкции, что с тобой делать дальше.

Когда Альфонсо Коган выходил из монашеских покоев, кровь стучала в его висках так, словно кухарка отбивает мясо для сочной отбивной. Он посмотрел на ладони: красные глубокие бороздки от впившихся ногтей нестройной шеренгой протянулись на побелевшей коже. Но не ладони видел перед собой советник, а впалые глаза беглого немого слуги.

— Он не Пёс, — бормотал под нос полукровка, широко шагая по пустынному коридору, — нет, не Пёс. Он Волк. Немой дикий волк, умеющий выть своё «го-о-о-о» и рвать горло, когда не ждёшь.

Таким тихим может быть только раннее весеннее утро на реке Ома. Ночной, плотно сбитый туман, с первыми сырыми лучами просыпающейся зари становится рыхлым и рваным, скукоженным, как промокшая овечья шерсть. Птицы ещё спят, и тишину нарушает едва уловимый плеск речной волны. Серая городская стена прорезана чёрными прожилками склонившихся над водой вербовых ветвей. В сонном небе, смешанном с остатками тумана, утопают бойницы и башни, где самым крепким утренним сном спят караульные.

Знахарь наступил на сухую ветку и её треск зычным аккордом пронёсся над гладью. Разведчица гневно стрельнула на спутника глазами-угольками. Тот пожал плечом и виновато улыбнулся. Он старался двигаться как можно тише, но соответствовать девчонке-северянке оказалось выше человеческих возможностей. Легко уклоняясь от надоедливых веток, она, похоже, парила над землёй, не касаясь ногами елового настила. Знахарь мог бы прибегнуть к магии и сделать то же самое, но чувствовал, это обидит Като. Её умение — настоящий талант, подаренный свыше, наполнял её жизнь смыслом, делал особенной, не такой, как все. У него же, не более чем со старательной скрупулезностью изученное знание, приобретённый навык подчинять собственной воле потусторонние силы природы. Тут нечем хвастать.

Пока девушка собиралась за водой, он вызвался помочь, поскольку чувствовал в этом необходимость. Учитель часто повторял: «Прислушивайся к себе, не спорь с собой, внимай своим чувствам. Истина приходит ещё до начала её поиска. Главное — уметь услышать её тихие шаги».

Разведчица не возражала.

— Я понесу две фляги, а ты остальные, — равнодушно согласилась она.

Оставив спящего Меченого под телегой, нагруженной баулами со скудным знахарским скарбом, они направились к реке.