Чёрные лебеди
Шрифт:
Две искры на миг застыли в оконном мраке, и полукровку пробил холодный пот — два зрачка, как две иглы пригвоздили его к спинке дубового стула. Зверю надоело выжидать. Альфонсо закрыл глаза. Вероятно, сказывалась усталость.
Монтий поднёс к губам полную ложку горячего рагу, подул остужая:
— Передай монаху, я согласен. С сукой покончено, и с остальными разберусь… Что нужно сделать?
— Выступить перед горожанами с речью. Текст я напишу.
— Да, вот ещё что… — Монтий мрачно покосился через плечо. — Доходят слухи о девчонке, спустившейся с небес… вроде как Избранная…
— …ещё и о Жнеце из древних писаний, взглядом разящем семерых кряду, — язвительно улыбаясь, не дал договорить
Альфонсо Коган по прозвищу «Мышиный Глаз» не боялся мрачных россказней чёрных чтецов и болотных гадалок. Он боялся очевидной глупости, с которой в эти сказки, подобно Монтию, верили недалёкие умом людишки.
Себарьян бросил обмякшее тело на дно лодки, и голова женщины глухо ударилась о доски. Ничего, к утру очнётся. Процедура проста — легонько прихватить за горло, крепко зажать ноздри и рот и подождать пока кровь перестанет поступать к голове. Хотя, сразу придушить не удалось, рыжая бестия яростно извивалась раненой гадюкой, но немой не впервой брал «языка» и удар под дых, сбивший с пленницы спесь, оказался вполне уместным.
Он тихо грёб вдоль городской стены, стараясь держаться как можно дальше поля зрения караульных. Реку он пересечёт у дальней башни — там самое узкое место и деревья скрывают обозрение. Женщина тихо стонала в забытьи. Мокрые от тумана и оттого ставшие тёмно-каштановыми пряди, словно плющом, облепили её бледное лицо. Не она была его целью, но уходить с пустыми руками арбалетчик не привык. Кто она, и зачем южане держали её под замком? Может, наложница сбежавшего короля? Тогда к чему охрана из двух недоумков? Себарьян мотнул головой. Не важно, если она пленница отакийцев, значит, послужит приманкой для Хора, а это главное.
Он поднял голову и посмотрел на бойницы на стене. Развесистые ветки старых верб ограничивали обзор. Он неслышно развернул лодку в сторону противоположного берега и налёг на вёсла. Скорее бы пересечь реку.
Вдруг над головой просвистела горящая стрела и с шипением исчезла в тёмной воде.
— Смотри! — послышалось на стене.
То тут, то там над бойницами вспыхивали огни, и на лодку посыпались огненные стрелы. Одна из них упала рядом с пленницей, и край плаща загорелся, словно сухой хворост. Женщина открыла глаза, дёрнула связанными руками и ногой толкнула немого в живот. От неожиданности Себарьян выпустил из рук вёсла и повалился на спину. Попытался встать, но очередная стрела вонзилась в руку, пригвоздив ладонь к борту рядом с уключиной.
— Го-о-о! — немой взвыл от боли.
Тем временем рыжая бестия уже стояла на коленях. Её глаза пылали, а посиневший рот скривила презрительная гримаса.
Грязь видела короткие всполохи над водой. Ускоряя шаг, игнорируя бьющие по рукам колючие ветки и болотную жижу под ногами, всматривалась в непроглядный туман. Крики караульных на городской стене и шестое чувство разведчицы говорили о погоне. Но кто преследуемый, а кто жертва? Неужели отакийские лазутчики осаждают геранийскую столицу? Или южане уже в столице, а сторонники Хора спасаются бегством? Может, это парни Бесноватого топят в реке и тех и других? Хороший разведчик — юркий проныра, он всегда над схваткой и замечает каждую деталь. Грязь была отличным разведчиком.
Она легла плашмя и поползла к берегу. В свете горящих стрел разглядела пылающую на середине реки лодку. Корму охватило пламя, и в скачущем зареве был различим стоящий в полный рост, укутанный широким плащом силуэт. Лодку качнуло и, взмахнув пылающими фалдами, человек повалился через борт в чёрную воду. Три горящие стрелы
одна за другой вонзились в лодку там, где только что чернела фигура. Их пламя осветило пространство. Над бортом показалась голова второго беглеца. Поднявшись, он ступил на нос, оттолкнулся и скрылся в воде, где только что исчез первый.Грязь с сомнением подумала, это не могли быть парни Поло. Пересечь реку на лодке вдвоём, зачем? Легче взять приступом городские ворота, снеся их стенобитной телегой. Только так воюют отчаянные синелесцы. Что в городе южане, Грязь не сомневалась. Горящие стрелы островитян не спутать ни с чем, а то, что пираты примкнули к отакийской суке, знал даже сопливый малолетка в самом захолустном лесном селении.
Лодка на реке быстро догорала. Накренившись, зачерпнула воду, и через миг над чёрной гладью одиноко торчал её покатый нос. Девушка встала на колени: пора возвращаться. Пробираясь через заросли, подумала — те беглые не выживут. Не рыбы же они, чтобы переплыть полреки не глотнув ни разу воздуха. Островитяне ещё долго будут освещать реку дождём горящих стрел, пока не убедятся, что беглецов забрали Девы Воды.
Долгий путь на Север не обещал быть лёгким, поэтому столичные передряги не особо заботили разведчицу. Больше беспокоили пустые бурдюки. В этом месте река круто сворачивала на восток и только здесь можно в последний раз запастись пресной водой. После резни в хижине знахаря о возвращении к Поло не могло быть и речи. Грязь лично вонзила клинок Грину в лицо, отрезав путь назад. Надо такому случиться — убить брата человека, которого боготворит. Бесноватый Поло не прощал и косого взгляда в свою сторону, а тут такое. Вся эта война началась из-за смерти их отца Тридора. Сначала убийство отца, теперь брата…
Грязь много раз прокручивала в голове слова, которые скажет Поло. Она объяснит — виноват Меченый. На Севере меченые были виновны во всём. Когда выходила плохая руда, пятерых меченых сбрасывали в штольню, чтобы та давала руду лучше. Когда десятилетний сынишка бригадира пропал в лесу, дюжину меченых привязали к соснам, чтобы задобрить волчью стаю. Мальчишку так и не нашли. Видно, меченые издохли от холода раньше, чем их нашли волки. Даже сенгаки брезговали мечеными, предпочитая кровь обычных людей. Всегда всему виной меченые. И всё же на Север она шла с одним из них.
А ещё Поло может пригодиться Знахарь. Удивительно, но от его настоек ей сразу полегчало. Грязь помнила, как люди в шахтёрском посёлке в одну ночь сгорали от трясучей лихорадки. Быстро и неминуемо. Их никто не лечил, просто оставляли одних на улице, рядом с входом в барак, а к утру уже мёртвых, с застывшим на лице выражением мучительного бессилия, относили на задний двор, и после короткого прощания сбрасывали в старые шахты.
Разведчица не теряла надежды на возвращение. Если удастся убедить Поло в том, что медальон хромого и умения эскулапа полезны для синелесцев, то, может быть, тот и простит ей убийство родного брата. Верилось с трудом, но попробовать стоило. Отряды лесорубов Бесноватого промышляют на дорогах где-то поблизости, но к концу весны, когда с Гелейских гор сойдут лавины, они тоже направятся на Север.
Грязь знала — все пути ведут в северный Кустаркан.
— Обойдём город с запада, — вернувшись, она опустилась на корточки, протянула к огню озябшие ладони.
— У реки тихо? — спросил Знахарь.
— Не совсем, — обронила северянка, — воду не набрать. Схожу утром.
— А что там?
— Так, ерунда. — Грязь легла поудобней и, закрыв глаза, мгновенно уснула.
С головы сорвали мешок, и Мышиный Глаз закашлялся от скребущей горло пыли. Два крепких солдата держали его за руки, в то время как третий с капитанской лентой на плече сухо отрапортовал: