Чемпионат
Шрифт:
– А сейчас про твоё времяпровождение и поговорим, - сказал Юра, вынося из дома в беседку посуду и всякий закусь.
Нежная прохлада стала подступать из близкого леса, трогая голые ноги ребят влажным языком. Вечерело. Они прихлёбывали душистый чай. Юра рассказал про планы Ахметдинова, про «Возрождение» и про то, какую большую роль тот собирается отвести Лере. У неё загорелась озорная искра в глазах. Юра знал, что такой задор не столкнёшь с намеченной цели, что жена упрётся, что идея её заразила. Он вздохнул.
– Что ты вздыхаешь? Думаешь, что вот такая роль, что у тебя – она может быть
– И вот это вы меня в идеализме упрекаете, - вскинулся Юра. – Я очень люблю наших граждан и, тем более, наших почитателей. Но властен ли человек над своими страстями? Ведь какой это лакомый кусочек – заглянуть за ширму. Природой заложено любопытство, и это последние десятилетия неустанно подстрекалось и взращивалось. А тут вы хотите, чтобы они рраз! И перевоспитались в мгновение ока! Перемоют нам все кости, а ещё и отбиваться придётся.
– А вот мы поглядим. Конечно, будут наглые отщепенцы, которых придётся отшивать и обрывать панибратство. Но, в целом, думаю, пойдёт по задуманному Тимуру. Я это к чему? Я это к тому, что согласна на такую роль.
Юра ещё раз вздохнул. Но все его разумные доводы против, все его возражения тонули в этом глубоком и любящем взгляде, что излучали огромные нежные глаза Леры. Она обнимала этим взглядом его и успокаивала. Он наполнялся силами и уверенностью, когда находился рядом с ней. Как будто не она, а он собирался рожать. Он ближе к рождению становился нервным и тревожным, Лера же убаюкивала своей уверенностью. Её любви хватало и на зародившуюся в ней новую жизнь и на своего мужа, который тащил на себе непростой груз.
– Лерусь, ты, поистине, мой тыл и опора. Если не основа всего, - они сидели, не касаясь друг друга, но их единство от этого только крепло.
– Вот как просто управлять таким супермужчиной, оказывается, - от калитки раздался голос Ксении Ивановной.
– Родители вернулись, - обрадовались ребята.
– Ага, и вкусненького принесли, - Юрина мама волновалась и ожидала рождения внуков не меньше сына, но окружала невестку лишь ненавязчивой заботой, не распространяя на неё свои тревоги. Владимир Викторович был по-мужски деловит и изредка прикладывал ухо к набухающему животу Леры, осведомляясь: «Не было ли хулиганств?».
Всегдашняя домашняя благожелательность струилась изо всех щелей, и Юра уже окончательно успокоился и умиротворился.
Посвятили и родителей в новые планы. Ксения Ивановна из вежливости покивала, но сильно не вникала. Лишь слегка встревожилась относительно отводимой Лере роли, но сама же себя одёрнула, помыслив: «Она девочка умная, себе не навредит».
Отец же активно расспрашивал и живо интересовался. Не получив ответов и на половину вопросов, крякнул:
– Надо Тимуру позвонить.
– Ого!
Ничего себе интерес! Чегой-то такое любопытство? – удивился Юра.Отец несколько замялся и выдал что-то не слишком вразумительное:
– Интересно же, чем живёт прогрессивная часть человечества, - улыбнувшись, сказал он.
Юра так и не добился понимания, и новый, побочный проект «Московии» стартанул. Под неусыпным контролем Тимура, движимый кипучей энергией его жены. Лера тоже кинулась в пучину новой деятельности, но её всё же приостанавливал – уж больно активна была девушка для своего уже огромного живота.
Матчи же шли своим чередом, Бобров зарабатывал всё больший авторитет среди всех участников Чемпионата. Во время игр к нему приставляли персональных опекунов, до и после игр он пользовался повышенным вниманием журналистов и болельщиков, независимо от места, где играла «Московия». По началу его одолевали с предложениями рекламного характера многочисленные мелкие и средние фирмочки. Позже стали обращаться уже конторы с мировым именем. Однако он (лично или через клуб) отвечал решительным и усталым отказом. К сентябрю, когда в очередной раз его поймал какой-то вылизанный агент в подтрибунном помещении, Бобров пошёл прямиком к Тимуру.
– Они достали! – с порога возмутился он и плюхнулся в кресло.
– Что такое, кто тебя так огорчил?
– Да опять лезут с рекламой это чёртовой. Выводят меня из равновесия. И так сейчас сложный период, - Юра говорил про подходящий срок родов.
– Сколько мы уже обсуждали – это побочный продукт славы современной. Саночки приходится всё же возить.
– Не спорю, но и смириться не могу, - бушевал Юра. – И вот что подумал. Нужно, чтобы «Возрождение» мне помогло.
– Как же тебе оно поможет? – удивился Тимур. Лиля развела кипучую деятельность, общественное движение набирало силу и, вопреки предостережениям Юры, вызывало доверие у граждан.
– А пусть расскажут, как плохо приходится нам, игрокам вот от этих негодяев. Которые хотят впарить всякую фигню. Пусть, так сказать, реализуют антимаркетинговый проект. А я буду яркой жертвой агентов.
– Ха! Да нас же заживо съедят, - взмахнул руками Тимур.
– А разве мы вообще тут не против воли этих людей прём? Просто чуть сместим акценты. Точнее, подкинем гранат в несколько более открытой форме. Заодно и проверим, сдюжим ли. Финансово ведь мы от них мало зависим? Мало. И потом, можно аккуратненько так – не продукты и деятельность прямо критиковать, а лишь навязчивую рекламу. Народ очень даже поймёт.
– Народ-то поймёт, но даже в такой вот «смягчённой» форме это всё равно, что революция. Пчёлы против мёда, скажут. Вот кто сегодня тебя атаковал?
– Дай вспомнить. Они ж все на одно лицо… Что-то про бритьё, наверное. Да, точно – «Бикет» приставал.
– И что будет, если они забойкотируют наш рынок?
– Так я ж говорю – без имён и лиц. Граждане пусть сами разбираются, кто им люб. А вот то, что «всякие там» хотя использовать для продвижения своих товаров вызывающие доверие известных людей (пример меня) – здесь и нужно ударение поставить. И закинуть крючок - мол, вот в будущем, возможно, покажем, кто «достаёт» и «втюхивает». Должны отстать.