Чтение онлайн

Родители девочки не обращали внимание на впечатлительные, язвительные и злые языки, они знали, что лучшего подарка для дочери не найти, особенно если она уже больше года выпрашивает именно эту статуэтку, увиденную на школьной экскурсии в стеклодувной мастерской. Настасья, так звали девочку, своими глазами наблюдала, как Родион из цветного мягкого стекла ваял очередной шедевр, и так страстно захотела обладать фигуркой, что готова была отказаться от всех развлечений на свете лишь бы иметь в своей комнате красивое дерево из стекла, с ветвей которого, вместо листьев, свисали горящие отростки похожие на свечи, а под корнями растекалась лужа, необыкновенных магических цветов.

Целую неделю Настасья не выходила гулять и не интересовалась ничем кроме подарка, она сидела рядом с фигуркой и глазела на стеклянные веточки, ствол, свисающие горящие

отростки и лужу. Странное поведение дочери обеспокоило родителей, они пригрозили забрать статуэтку если Настасья не перестанет все свободное время проводить подле красивой стекляшки. Девочка повиновалась требованию мамы и папы, но как только родители теряли бдительность, она тут же прилипала глазами к дереву. Тогда и пошли по городу первые слухи о том, что мастер, который вылепил фигурку что-то подмешивает в расплавленное стекло, чтобы от них нельзя было отвести глаз, иначе, как еще можно объяснить непреодолимое желание смотреть на стеклянные статуэтки. А поскольку Настасья еще ребенок на нее отрава, подмешанная стеклодувом, действует сильнее, чем на взрослых.

– Ты знаешь, горожане побили сотни твоих фигурки, - сказал Аркадий Родиону, замешивающему новую порцию цветных стекольных масс на себя и Захара, хотя его статус в мастерской вырос, он все равно продолжал помогать молчуну, при чем делал это по собственному желанию. Когда Аркадий предложил взять в мастерскую нового подмастерья, Родион воспротивился, ему нравилось подготавливать рабочие места для себя и Захара, нравилось прибираться в мастерской после трудового дня, нравилось, что хоть так он может выразить свою привязанность к молчуну, который был скуп на чувства, но ценил Родиона за рутинную работу в мастерской и за его великолепные авторские фигурки.

– Пусть бьют, - спокойно ответил молодой человек.

– Тебе что все равно?

– Они ведь их купили, а не украли. Отдали немалые деньги, это их вправо разбить или оставить.

– Как ты можешь оставаться таким спокойным?! Тебя оклеветали за дар творить чудеса из стекла.

– И что?

– Ты должен опровергнуть вранье! Это ведь не правда!
– еще больше злился Аркадий, глядя на невозмутимого Родиона.

– Я ничего не буду опровергать, не хочу воевать с человеческой глупостью. Как видишь, она заразна, кто-то решил, что я подмешиваю в стекло гипнотизирующее вещество и все, как один в страхе стали бить фигурки об стены и пол. При чем если бы это действительно было правдой, то что в этом плохого? Ну смотрят они, ну любуются... не лысеют же, зубы не выпадают, зрение не портится...

– Если ты не хочешь справедливости, тогда я сам ее восстановлю, в конце концов имею право! Это ведь моя мастерская несет убытки! Кто теперь купит твои статуэтки?

– Восстанови, - спокойно ответил Родион и пошел работать с очередным эскизом.

Чрез неделю в мастерскую прибыли независимые эксперты в сопровождении особо любопытствующих горожан, в числе которых была Валентина Лаврентьевна, бабушка Настасьи. Это она первая заговорила о проделках стеклодува-жулика, который подмешивает гипнотизирующее вещество в стекольную массу, чтобы все восхищались его фигурками и скупали их по космическим ценам. Ее "новость" так понравилась городским старухам, что вскоре все жители зашушукались о ядовитых статуэтках. Через пару недель глупая идея бабки переродилась в массовый страх, еще через неделю напряжение достигло пика и все, у кого дома стояло стеклянное чудо от Родиона, не думая о вложенных в искусство деньгах, стремились поскорее избавиться от него. Люди надевали резиновые перчатки, подходили к статуэтке, стараясь не смотреть на нее, чтобы не поддастся очарованию плавных линий, хватали, бросали в холщовый мешок, измельчали молотком и отправляли в мусор. Теперь главная представительница человеческой глупости стояла в стеклодувной мастерской, с презрением глядела на Родиона, который и вовсе не обращал внимание на собравшихся, чем еще больше нервировал Валентину Лаврентьевну, и следила за экспертами, чтобы они ничего не упустили из виду.

– Внимательно все изучите, наверняка этот стеклодув прикрыл следы преступления!
– почти кричала старушка. Ей очень хотелось задеть Родиона и поругаться с ним, чтобы все видели какой он монстр. Но молодой человек не велся на провокации пожилой женщины. Он давно очерствел к мнению окружающих. Случилось это еще в начальной школе, когда он узнал, что видит гораздо больше одноклассников и друзей со двора. Сверстники

называли Родю вруном, дураком, больным, придурком, болтуном, идиотом, дебилом, балаболом, сказочником и все только потому, что он видел то чего, не видят другие. Еще в детстве Родион понял, что люди наполовину слепы. Они доверяют своим глазам, но зрение обманывает их, скрывает все самое интересное за обычными вещами, предметами и явлениями. Поэтому, не обращая внимания на старую язву в беретке с брошью-стрекозой, он продолжал вытягивать из стекла фигурку, нарисованную по образу Безумной мысли Вараксиной. Работа Родиона со стороны выглядела, как увлекательное представление и все горожане пришедшие из любопытства, в качестве свидетелей для экспертизы, замерли рядом со стеклодувом, и не отрываясь следили за рождением новой фигурки.

– Ну что вы пялитесь?!
– злилась Валентина Лаврентьевна.
– Мы сюда не за этим пришли!

Но никто из собравшихся в мастерской не слушал старушку, глядя на ее жалкие потуги внести смуту Аркадий не выдержал и расхохотался.

– Вы что надо мной смеетесь?!
– взбесилась она, как маленькая собачонка, лающая на проезжающие мимо машины.

– Не ваше дело, - высокомерно ответил Аркадий и подошел к главному проверяющему.
– Как идут дела?

– Все хорошо. Ничего противозаконного мы не нашли. Взяли на анализ сырье, но результаты будут только дня через три, не раньше.

– Превосходно, опубликую их потом в местной газете, чтобы люди не пустым словам верили, а научным доказательствам. Скажите, а чисто теоретически могу я подать в суд за клевету и причинение ущерба репутации? Разумеется, когда экспертиза подтвердит отсутствие незаконных примесей, - теперь Аркадий спрашивал нарочито громко, чтобы противная старуха все слышала.

– Можете, если найдете клеветника и свидетелей, которые подтвердят, что этот человек был первоисточником порочащих слухов.

– За этим дело не встанет, - хозяин стеклодувной мастерской пристально посмотрел на Валентину Лаврентьевну и снова рассмеялся.

– По-моему обращаться в суд это лишнее, - запаниковала старушка, - мало ли кто оговорил вашу мастерскую. А что если это ребенок? Неужели вы подадите в суд на родителей за то, что их чадо много болтает?
– заискивала она перед Аркадием.

– Подам, - сурово ответил он.

– Вы сначала результатов дождитесь, может там не так все кристально, как вы думаете! Кто знает, что ваши работники творят у вас за спиной, - огрызнулась бабулька и ушла из мастерской.

Через три дня Аркадий разместил во всех городских газетах статьи, опровергающие слухи о гипнотизирующих статуэтках. Основным доказательством невиновности мастерской стали итоги экспертизы и анализы стекла с которым работали Захар и Родион.

Когда главные сплетницы, прочитали в "Вестнике недели" об угрозах Аркадия подать в суд на клеветников, они так испугались наказания, что на каждой остановке общественного транспорта начали рассказывать горожанам о том, кто настоящий автор чепухи про стеклодува. Как и все причастные к распространению слуха, Валентина Лаврентьевна не знала, что слова хозяина мастерской, в газете, лишь пустая угроза, он не собирался судиться с глупыми бабками, только хотел припугнуть всех владельцев языков без костей, чтобы не повадно было оговаривать его ремесленников. Поскольку справедливости бабушка Настасьи боялась больше всего на свете, она собрала свои пожитки и уехала из города в родную деревню на восточной окраине страны.

Очень скоро спрос на стеклянные фигурки Родиона вырос вдвое, они пользовались невероятной популярностью, клиенты даже записывались в очередь, чтобы приобрести статуэтку мастера. Цены на изделия стеклодувной мастерской взлетели с космических до уму непостижимых. И каждый, кто смог купить маленькую хрупкую фигурку, автоматически причислялся к городской элите. Высший свет открывал двери только тем, у кого в доме на самом видном месте стояла стеклянная фантазия Родиона, при чем сам создатель по собственному желанию был далек от провинциальных сливок общества, хотя богемные женщины и напыщенные мужчины не раз пытались заманить стеклодува в свой высокомерный и надменный социальный слой. Убеждения Родиона не позволяли общаться с людьми, которые оценивают личность, только по наличию стекляшки в гостиной. Однако ему льстило, что фигурки, созданные им, стали показателем статуса. Внутренние противоречия не раздражали, а удивляли Родиона, он открывал себя заново, принимая свое истинное Я сдержано, без терзаний, но с укором.