Человек с глазами
Шрифт:
– Не хочешь не надо.
– Ты не понял, я не договорила. Больше никогда тебя не ослушаюсь.
– Так значит плывем дальше?
– неуверенно спросил парень.
– А разве мы нашли дерево, чтобы останавливаться?
– Нет, - улыбнулся он и пристыдил себя за поспешные выводы о воительнице Алесе, она храбрее и смелее многих.
– Значит плывем дальше, - девушка обняла Родиона и поцеловала.
– А сейчас есть и спать.
Вторая ночь в лодке по течению Гайтана прошла без интриг и опасностей. Ни свечного дерева, ни речных тварей они не увидели. Возвращаясь рано утром в город Родион заметил,
9 глава
Над голым каменным пространством возвышался широкий ствол, его могучие корни расползались повсюду, сливаясь с хмурой твердыней. Дерево и пустыня были одним целым, они продолжали друг друга, словно кто-то грубо высек угловатого исполина на чёрной поверхности. Всё вокруг дрожало и подергивалось от бесчисленных бликов, отбрасываемых яркими огоньками, танцующими на белоснежных упругих восковых шнурах, которые, чуть извиваясь, свисали с кривых ветвей каменного дерева.
Рядом с растением, в углублении больше похожем на широкую лужу с неровными краями, чем на водоем упомянутый Анфисой Степановной, переливалась вода цвета перламутровой радуги. Взглянув на нее Родион понял: дерево находится за приделами его мира. "Как же мне принести отросток с огоньком" - с этой мыслью он вышел из сна в реальность. Теперь парень знал, как выглядит растение, поиски которого продолжаются уже второй год, но не знал, как попасть в черную гранитную пустыню.
Рано утром молодой человек стоял у старого дома восемь на улице Алексея Толстого и с недоумением смотрел на заколоченные досками двери и окна. Родион повернулся к соседним многоэтажкам за помощью. Подъезды выплевывали жильцов одного за другим, но никто из них не задержался бы и на секунду, чтобы рассказать незнакомцу, что случилось с домом восемь.
Шухххх... шуххххх... шухххххх... Парень не сразу обратил внимание на ровный размеренный звук, но как только уловил его обрел надежду. Завернутая во множество одежек и оттого еще более тучная и грозная дворничиха старательно мела дорожки, покрытые толстым слоем желтой мокрой листвы. Не успел он поздороваться, как она тут же выпалила.
– Уж не Родион ли ты?!
– Я, - оторопел молодой человек.
– Она просила передать, чтобы искал ее на Советской.
– Что это значит на Советской?
– Ты что дурной? Не знаешь какой дом на Советской стоит?
– Она в больнице?
– испугался Родион.
– А где ж ей милой еще быть? Всех соседей извела, все дерево какое-то искала. Вот и позаботились добрые люди, родственников-то у ней нет. Жалко конечно старушку, мы с ней так-то иногда перекидывались парой-тройкой словечек. Вот и сказала она: "Если меня заберут, а к моим дверям придет парень сообщи ему, где я". Чувствовала, что так случиться.
– Давно ее забрали?
– Да уж полгода, наверное, прошло, в апреле кажись увезли.
– Спасибо, - сказал Родион и побежал на остановку.
Городская больница для душевно больных стояла в начале улицы Советской, она занимала обширную заросшую деревьями территорию с пятью лечебными корпусами, административным зданием и садом для прогулок. От нормального
мира учреждение отделял высокий забор, Родион прошел через ворота и, оказавшись по другую сторону, ощутил невидимою, но вполне осязаемую сущность, которая жила в каждом уголочке медицинского комплекса и преображала окружающую действительность. Даже желтый октябрьский раскрас деревьев здесь выглядел совсем иначе, чем по ту сторону забора, в нем скрывалось больше чем просто цвет и поэтический настрой.В просторном холле главного корпуса никого не было ни медперсонала, ни пациентов, ни навещающих. Слева на деревянных панелях, с тремя окошками для обращений, висели жирные красные буквы "РЕГИСТРАТУРА". Родион подошел ближе и увидел во втором квадратике женщину в белом халате. Пятидесятилетнее лицо, с отсутствующим взглядом и полными губами, растянутыми в умиротворенную улыбку, о чем-то мечтало.
– Добрый день! Извините, подскажите, пожалуйста, как мне увидеться с Анфисой Степановной Вараксиной?
– вежливый вопрос Родиона погасил всю мечтательность в глазах женщины, и она недовольная его появлением грозно спросила:
– Кто это?
– Пациентка.
– В часы посещения.
– Это во сколько?
– С пяти до семи.
– А сейчас я не могу ее навестить?
– Нет, не можете, - все больше раздражалась она.
– Тогда скажите, пожалуйста, как найти ее лечащего врача?
– Как его фамилия?
– Я не знаю.
– Ну раз вы не знаете, откуда тогда я могу знать, как его увидеть?!
– взбесилась регистраторша.
– Я только сегодня узнал, что она здесь. Пожалуйста, помогите найти ее или врача, - не отступал Родион.
– А вы кем будете?
– Друг.
– Друг не родственник, не выйдет к вам врач.
– У нее нет родственников, только я.
Женщина задумалась и спросила:
– Когда ее положили?
– Точную дату не знаю, в апреле этого года.
– Что ж вы за друг такой, если пришли только через полгода?
– насторожилась она.
– Были на то свои причины, - занервничал парень, раздраженный дотошностью тетки.
– Как говорите фамилия?
– Вараксина Анфиса Степановна.
Регистраторша раскрыла большой журнал, нашла месяц апрель и зашуршала листами, выискивая на страницах нужную строку.
– Вот нашла, только вы ее не увидите. Посещения запрещены.
– Почему?
– Она буйная.
– Чушь!
– вспылил парень.
– Кто лечащий врач?
– Лакоценин Вениамин Львович, только он не будет с вами разговаривать, вы же не родственник.
– Сам разберусь, - грозно выпалил Родион.
– Как его найти?
– В соседнем здании за углом, кабинет четырнадцать.
– Спасибо за помощь.
– Да не за что, - ответила женщина и погрузилась в приятные раздумья.
Родион быстро нашел в административном здании кабинет с литерой четырнадцать и требовательно постучал.
– Что еще?!
– послышался раздраженный хриплый голос.
– Извините, можно?
– приоткрыв дверь, парень просунул голову.
– Вы кто? Что вам нужно?
– атаковал вопросами мужчина в белом халате с седой копной вьющихся волос и гладко выбритым лицом.
– Я внук одной из ваших пациенток, - он вошел в кабинет и приблизился к столу психиатра.