Цесаревич
Шрифт:
– Ты чего?
– Алексей разом сел на кровати.
– Что надо делать?
– Молоко! Мед! Орехи!
– Закатив глаза к небу, стал перечислять Борис.- И ни какого алкоголя. У тебя разладился баланс. Защита голодает и гибнет. Останешься без нее сдохнешь.
Через час на прием к царю записался Борис.
– Ваше величество! Беда с наследником.
– Что опять не поделили?
– Вы не поняли. Ваше Величество. У него панацея пошла в разнос. Пятна трупные по всему телу. И он жалуется на слабость. Его надо срочно на воды.
– Но мне сказали, что панацея до пятидесяти лет работать будет.
– А я знаю? Давайте все пустим на самотек. Вы готовы? Я вот боюсь. Пусть я перестраховщик. Вызовите Алексея и осмотрите его.
– Алексея сюда! Срочно!
На следующие сутки Наследника с сопровождающим его двором отправили в Пятигорск. В течение месяца ему предписывалась строжайшая диета. Конечно, Борис сгустил краски в докладе Николаю, но этого оказалось достаточно, чтоб уже вечером царский поезд литерным рейсом уехал в сторону Кавказских минеральных вод.
– Вот объясни мне, зачем было это делать?
– Алексей угрюмо валялся на диване и откровенно дулся.
– Подумаешь простыл. Таблетку съел и все прошло.
– Нет таких таблеток.
– Борис листал тетрадь, что-то выписывая на листок и сверяясь с книгой.
– Ты, ваше высочество, баран. У тебя стали умирать защитные механизмы. Отсюда и пятна с ознобом. Тебе надо...
В голову лектора влетела подушка.
– Какую ересь ты несешь. Откуда тебе известно это?
– Господи! Ну в кого ты такой баран? Тебе говорят, что это не шутки. Запустишь болезнь, и детские мучения тебе насморком покажутся. Опять хочешь в коечку? "Поверните мне ножку." - Плаксиво протянул Борис последнюю фразу.
– Скотина!
– Алексей отвернулся к окну.
Приятель оставил тетрадку и, подойдя к дивану, обнял царевича.
– Пойми дурья башка. Я же для тебя стараюсь.
– Царевич попытался вырваться из объятий.
– Однажды меня не окажется рядом, и ни кто не подскажет. Ты сам должен следить за своим здоровьем. Для нашей крови не придумано лекарств. Просто поверь мне. Тебе нельзя перегружать почки и прочую свою требуху. Тебе и так жить всего лет сорок осталось.
– Чей-то?
– Не парься, мне и того меньше. Так что соблюдай режим. И ... Лелик, бэригыте пэчень. Иначе будет, таки поздно пить Боржоми, когда почки в штаны осыпяться.
В ответ он получил толчок, и через секунду они весело катались по полу, мутузя друг - друга.
Прибыв в край Кавказских минеральных вод, приятели со своим штабом облазили все небогатые достопримечательности горы Машук.
Поклонились месту гибели гордого поэта. Отдали дань "бесстыжим ваннам". Побывали в Ессентуках. Съездили к вечным снегам Эльбруса.
В один из подобных дней Алексей изнывал от скуки в помещении Казенного цветника. Свита отсыпалась, Бориска убежал на телеграф. Молодой влюбленный при каждом случае отсылал любимой телеграмму.
– Простите.
– Царевич поднял, полную грустных дум голову.
–
Перед ним стояла девушка, ровесница. Скромно и со вкусом одетая, по московской устаревшей моде. Соломенная шляпка украшала золотистые вьющиеся локоны, собранные в затейливой прическе. Голубые глазки требовательно и как-то беспомощно уставились на Алексея.
– Что?
– Он с трудом вынырнул из странного омута очарования. Вскочил. Щелкнул каблуками и коротко кивнул головой.
– Вы что-то спросили? Я задумался.
– Я хотела увидеть грот Лермонтова.
– Она смутилась и потупила взор.- Мы с маменькой только вчера приехали. Маменьку осматривает доктор. А я решила прогуляться.
– Тут небезопасно. Хоть это и курорт, но горцы могут украсть такую красавицу. Если хотите, я могу быть вашей охраной и гидом. Мы тут давно уже отдыхаем.
– Вам тут не нравиться?
– Удивленно спросила она, и их взгляды снова встретились. Алексея прошил озноб.
– Но ведь тут так романтично.
– Возможно. Если ехать сюда добровольно.
– А вы разве здесь по принуждению?
– Увы. Врачи заставили. Точнее один коновал. Ноги ему бы выдрать.
– Простите, что отвлекаю вас. У вас, наверное, процедуры.
– Вот мои процедуры.
– Он с тоской указал на плоскую кружку с узким носиком, как у чайника.
– Ой! А что это?
– Ее непосредственность и голос действовали на царевича как большой мягкий молот или огромный пыльный мешок.
– Вам придется обзавестись такой же. Это специальная кружка для питья из местных бюветов с целебной водой. Мне ежедневно приходиться выпивать пять таких. Отрава жуткая.
– А где их продают?
– Да возле каждого родника стоит лоточник. Пойдемте, тут рядом. Я покажу.
– Но вы наверно заняты. Или ждете кого-нибудь. Тем более мы даже не знакомы.
– Прошу прощения. Совсем одичал. Позвольте представиться Алексей. Для вас просто Алексей.
– Ольга!
– Она протянула ему ладошку. Которую он почтительно чмокнул.
– Вы наверно из столицы?
– Почему вы так решили?
– Вы одеты по последней моде, но костюм не совсем новый. Он вам уже становиться маловат. И пользуетесь вы им давно и привычно.
– Вы чертовски наблюдательны. Я поражен.
– Что вы! Я просто зачитывалась историями о Шерлоке Холмсе. И пробовала сама.
– Как интересно! А что еще вы можете обо мне сказать?
– Вы скорее всего богаты.
– С грустью сказала она.
– Много путешествуете. Побывали в опасных приключениях. И у вас было много женщин.
– Все верно. Но как вы догадались?
– Это достаточно просто.
– Она улыбнулась и тоном учительницы стала рассказывать.
– Ваш костюм, вас выдает. Правый рукав был оборван, но потом его починили. Ботинки дорогие, но уже побитые. Рубашка новая и дорогая. На галстуке следы от тяжелой булавки. На груди следы от медалей или значков. Судя по последнему, имеете отношение к пионерским отрядам. А если учесть, что вы из Петербурга, то - она снова испугалась - минимум граф.