Буря
Шрифт:
Я должна понять, что делать. И времени почти не оставалось.
* * *
Я знала, что Томо не будет в школе, но все равно разглядывала учеников, что входили в двери. Они шли группами, смеясь и общаясь, хотя осеннее утро выдалось холодным. Я плотнее укутала вязаный шарф, дыхание вырывалось паром. У нас с Томо не было общих уроков, но я знала, что он дома, что в школе его не ждут, и это делало толпу чужой.
— Кэти!
Я обернулась и увидела бегущую ко мне Юки, прижимающую сумку к черному шерстяному пальто. Она сунула сумку мне в руки, и я схватила ее, не спросив. Она,
— Я рада тебя видеть, — сказала она, выпрямившись. — Я думала, тебя отстранили!
Я вернула ей сумку, она улыбнулась. Наши туфли скрипели на листьях момиджи, укрывших двор.
— Прости, — сказала я, сцепив пальцы. — Я должна была позвонить тебе и рассказать, как все прошло.
Она помахала рукой и поджала губы.
— Я знала, что ты занята, — сказала она. Но все было не так. Это я так погрузилась в свои проблемы, что забыла о важных людях.
— Мне очень жаль, — сказала я, ее улыбка стала шире. — Меня не наказали, потому что я ничего и не делала.
— Но Юу-сэмпай, — сказала она. — Я его не видела.
— Охайо!
Танака возник между нами, и мы отскочили. Юки закричала, моя сумка упала на землю.
Юки вздохнула.
— Тан-кун, нельзя так пугать людей утром понедельника.
— Я пугаю только важных мне людей, — усмехнулся он. Юки отвела взгляд, прячась за шарфом, ее щеки пылали.
Я потянулась к сумке, но кто-то поднял ее раньше меня.
— Грин, — невнятно произнес Ишикава. Он откинул назад обесцвеченные волосы рукой, а другой протянул мне сумку. — Тебя-то я и искал.
— Охайо, — сказала я, закатив глаза. Доброе утро. Но отчасти я была рада. Если я не могла видеть Томо, то хотя бы видела его лучшего друга. Ишикава теперь знал о Ками, он старался держаться подальше от якудза, и, может, мы могли рассчитывать на его помощь.
Его глаза сияли.
— Всего вторая неделя, как я вернулся. Ты скучала?
— Не знаю, — сказала я, открывая дверь в гэнкан. Мы прошли мимо учеников, что переобувались. — Может, если тебя снова не будет долгое время, я обращу на это внимание.
— Смешно, — сказал Ишикава. — Но я точно не отстану, пока ты не расскажешь, что там с Юуто. Я пять раз звонил ему вчера, но он не ответил.
— Пять раз? — спросила Юки.
Я могла поклясться, что щеки Ишикавы порозовели, он фыркнул.
— И? Я хочу знать, когда мой напарник по кендо вернется на тренировки. Тем более, после этой дурацкой выходки, в которой обвинили его, — он взглянул мне в глаза, и я знала, что он хочет знать. Были ли виной тому чернила? Что случилось с Джуном? Но здесь об этом говорить было опасно.
— Его отстранили, — сказала я. — На месяц.
Глаза Ишикавы расширились.
— Ээ? — он склонился и снял туфли, хотя полки третьекурсников были на другой стороне комнаты. — Месяц? Ты хоть понимаешь, в какой форме будет эта креветка через месяц? Он же проиграет в национальном турнире!
— Сунтаба
там и не выигрывала, — сказал Танака. Он постукивал носком по полу, чтобы школьные тапочки лучше сели. — Ничего нового.— Да, но мы говорим о Юуто, — сказал Ишикава. — Я хочу увидеть, как он сделает отбивную из Такахаши, — но он все еще смотрел на меня, и я знала, что он говорит не о кендо.
— Тебе бы тоже не мешало быть осторожнее, Ишикава-сэмпай, — сказал Юки, потянув за край розового шарфа, пока он не упал с ее шеи на ладонь. — Я слышала, что тебя чуть не отстранили летом из-за раны и драки вне соревнования кендо.
— Это не твое дело, первогодка, — парировал он и посмотрел на меня. — Я вообще знаю эту кохай? — спросил он, указывая на нее большим пальцем.
— Это моя лучшая подруга, — сказала я. — И она права. Ты сам себе угроза.
— Маа, плевать, — отозвался он, пригладив белые волосы. — Мне не нужны лекции от младших.
Прозвенел звонок, и Танака с Юки направились по коридору в наш класс. Я уже собралась идти за ними, но теплые пальцы Ишикавы потянули меня за рукав.
— Эй, — тихо сказал он, горячий шепот касался моей кожи, глаза его были темно-карими и блестящими. — Юуто в порядке?
Я молчала. А был ли он в порядке? Кошмар вспыхнул перед глазами, а потом и воспоминания о случившемся на днях — сражение с Джуном под дождем из чернил, связь с Тсукиёми, желание Джуна мстить. Я прижала язык к губам, едва сдерживая порыв все рассказать.
— Я не знаю.
— Скажешь, если я могу чем-то помочь.
— Ханчи мертв, — сказала я.
Он был удивлен, что я знала это, на миг его пальцы застыли на моем рукаве, и потом разжались.
— Ага.
Я едва смогла говорить.
— Я боюсь, что это Джун, — боюсь, что следующим будет Томо. Этого я не сказала, но Ишикава, похоже, и без этого понимал, словно думал о том же. Другой рукой он скользнул в карман пиджака. Он ведь не принес в школу свой ножик? Но это ведь Ишикава. Ему на это глупости хватит.
— Увидимся после уроков, — сказал он и ушел, а мне ничего не осталось, кроме как пойти в класс и начать учиться. Я вошла за миг до того, как все встали, чтобы поклоном поприветствовать Сузуки-сенсея, мысли путались.
Как остановить Джуна, если это он? Как остановить Томо, если Тсукиёми направит его по тому же пути разрушения, что и Сусаноо вел Джуна?
Телефон в сумке загудел, вырвав меня из мыслей. Сузуки-сенсей отвернулся к доске, я вытащила телефон и взглянула на сообщение.
«Все еще в пижаме. Думаю, я найду, чем себя занять». Томо.
Я усмехнулась и спрятала телефон в сумку. И хотя вокруг нас сгущалась тьма, я была рада, что Томо все еще сиял.
* * *
Ишикава сидел на полу, одно колено обнимала рука, другая нога перегородила коридор, и ученикам приходилось осторожно перешагивать через него. Он прижался затылком к стене, глаза были закрыты.
Я шагнула к нему, пнув его вытянутую ногу.
— Грубо, — сказала я, он повернул голову и посмотрел на меня. — Ты доставляешь всем неудобства.