Буря
Шрифт:
Мысли путались. Аматэрасу говорила иначе. «Камень отмечает. Зеркало показывает правду. Меч все спасает». Почему Джуну сказали другое? Но в сказанном мне правды было больше.
— Если ты все знаешь, — сказал Томо, — то должен знать и то, что меч утерян уже давно.
Джун вскинул брови.
— Утерян? Нет, я не знал.
— Откуда тогда тебе знать значение сокровищ? — спросила я.
— О нем рассказывали в моей семье, как часть тренировок Ками. И это повторялось в моих кошмарах, как и в ваших.
— Такахаши, — Томо с каменным лицом смотрел на него, готовясь задать вопрос.
Мое
— Юу?
— Ты давно просил меня присоединиться к тебе. Но я знаю, что ты хочешь меня остановить.
Джун улыбнулся, и холод улыбки пугал.
— Я видел твой потенциал, тебе лишь нужно было совладать с силами. Но правда в том, Юу, что потомок Тсукиёми, потомок гнева, что чуть не разрушил мир, может быть лишь угрозой нашему существованию. Твою силу нельзя обуздать, ею нельзя управлять. Это бесконтрольное пламя.
Голос Томо был ровным и решительным.
— Тогда ты знаешь, что только Кусанаги меня остановит.
Джун медленно кивнул.
— У тебя есть три варианта. Тьма может захватить тебя, уничтожить всех, кто тебе дорог, — он посмотрел на меня, но я отвела взгляд. — Ты можешь умереть, и твоя сила и угроза уйдут с тобой, мир будет спасен. Или Кусанаги может сделать тебя слабым, закрыть в тебе чернила на время.
— На время? — спросил Ишикава. — Разве не навсегда?
Джун покачал головой.
— Есть лишь один способ заставить Ками молчать вечно, — сказал он. Я поежилась. — И ты свой выбор сделал, Юу. Кусанаги. Но он утерян.
Томо заправил волосы за уши и отклонил голову.
— Есть способ его получить.
— Рисунок убьет тебя, — сказал Джун. — Тебе еще повезло, что тебя не пристрелил пистолет, что ты нарисовал для Ханчи, или дракон в Торо Исэки. Я удивлен, что ты все еще не умер от кошмаров, честно говоря, — он покрутил серьгу. — Признаю, твоя воля сильна.
— Такахаши, — Томо глубоко вдохнул, сжал ладони в кулаки. Он чуть склонился. — Нарисуй Орочи за меня.
Глаза Икеды расширились, она ожидала реакции Джуна, глядя на него. Я задержала дыхание, прося, молясь, что он согласится.
Джун рассмеялся, и этот звук не сочетался с угасающим солнцем, был слишком резким среди опустевшей природы.
— Ты не осмелился просить меня нарисовать Кусанаги, боясь, что я обращу его против тебя, но просишь нарисовать демона? Что будет, если меч будет у меня? Ты все равно хочешь использовать его на себе. Какая разница, кто ударит? Или ты боишься, что я одним тобой не ограничусь?
Глаза Томо вспыхнули.
— А ты остановишься?
Джун замолчал.
— Наверное, нет. Не ты один унаследовал кровь демона. И никто не помешает мне, если Кусанаги будет у меня.
Томо снял куртку и бросил ее на землю, показывая Джуну голые руки.
— Ты не можешь остановить меня без меча. И ты знаешь, что времени нет, — чернила капали из его шрамов, словно кровь. — Я требую. Нарисуй Кусанаги и ударь им меня. Или я все разрушу.
Джун уставился на него.
— Ты этого не сделаешь. Здесь Кэти.
— У него нет выбора, идиот, — сказал Ишикава.
— Закончим, — сказал Томо. — Раз и навсегда покончим с этим.
Голос Джуна стал тихим.
— Я не могу.
Я выдохнула.
— Джун,
прошу.Икеда скривилась из-за моего обращения, но это не задело Джуна.
— Кэти, прости. Я не могу сделать то, что он просит.
— Что такое? — возмутился Ишикава, Джун вскинул руку.
— Я не могу его нарисовать, — сказал он, — потому что я не наследник Тсукиёми.
Я замешкалась.
— Не понимаю.
— Кусанаги сделан из хвоста Орочи, — сказал Джун. — Орочи родился из ненависти Тсукиёми ко всему миру. Сила этого меча, сила уничтожать чернила, идет из Тсукиёми. Во мне нет его крови. Если я нарисую Кусанаги, он будет лишь пустой оболочкой меча. Бесполезной подделкой.
Томо глубоко вдохнул.
— Тогда помоги победить Орочи. Я нарисую его, но одолел его Сусаноо. Если я нарисую что-то, настолько опасное, я… я не…
Джун улыбнулся.
— И пусть гордость не мешает тебе, — сказал он. — Ты не сможешь управлять этим рисунком. Я знаю. Ты куда сильнее в кендо, чем я, Юу. Ты знал? Но я всегда побеждал в наших дуэлях. Знаешь, почему? — он поднял руку, чернила золотыми искрами полетели в небо, превращаясь в ленты в воздухе. — Потому что у меня есть контроль. Потому что я всю жизнь учился управлять силой, принимал силу. Я не боюсь больше своих предков. Я не боюсь смерти. Я принц, Юу, я — божество. Я превзошел тебя во всем.
— Ты ничем не отличаешься, — сказала я. — Только произошел от Сусаноо. А его сбросили с Небесного моста на землю. От него отказались, — я подождала, пока слова дойдут до Джуна, но его лицо не изменилось. — В Томо есть сила ками солнца и луны. Если ты принц, тогда он — император.
Глаза Икеды вспыхнули.
— И как он помогает своей империи? Улицы полны голодных и страдающих. Юу лишь прячется в своей комнате, пытаясь отрицать чернила в своей крови. Я тоже Ками. Я знаю, как кошмары сковывают сердце, когда пытаешься жить. Но я не убегаю. Никогда не убегала.
— Икеда, — сказал Джун. — Юу пришлось убежать. С самого начала он был обречен. Демон не может принести добро. Он может лишь увянуть и умереть.
В горле першило, сердце колотилось в груди.
— Джун, прошу. Помоги победить Орочи.
— Ты знаешь, что просишь погрузить мир в ад?
— У нас нет выбора.
Джун поджал губы, размышляя.
— Если у вас будет Кусанаги, — сказал он через миг, — вы обратите его против меня. И попытаетесь меня порезать.
Никто не ответил. Так и было.
— Я помогу тебе, Юу, — что? Я словно его не расслышала. — Но при условиях.
Томо ничего не сказал, чернила стекали по его рукам.
— Кусанаги принадлежал Сусаноо. Я оставлю меч себе, когда ты закончишь вырезать из себя чернила. Ты не ударишь меня им, не будешь пытаться остановить.
Я застыла. Если мы не остановим Джуна, мир развалится на клочки. Банды уже сражались, вскоре все перерастет в гражданскую войну, и по прихоти Джуна появится новый мир, где он управляет жизнью и смертью. Конечно, он говорил, что делает так из чувства правосудия, защищая слабых, но я уже видела, что власть одурманила его. Он убивал якудза, но они были людьми. Людьми. Он убивал, чтобы получить желаемое. Как можно отдать мир ему?