Буря
Шрифт:
Я осталась на пороге, не зная точно, что делать. Комната была залита лучами вечернего солнца, постельное белье почти сияло в таком освещении из окон рядом с кроватью. Шиори сидела в белой рубашке, что тоже ярко сверкала. Она выглядела как умиротворенный ангел. Ее черные волосы завитками ниспадали на плечи. Я нигде не увидела ребенка.
— Томо-кун, — сказала Шиори. Глаза ее расширились, пальцы вцепились в простыни.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, но я видела слезы, собравшиеся в уголках ее глаз. Она написала ему, но не была уверена, что он придет, а теперь она радовалась, что он
— Заходи, — сказала мне на ухо мама Шиори, и я шагнула в комнату. Шиори заметила меня и покраснела. Она была недовольна или смущена? Может, ей было неловко в моем присутствии.
— Привет, — сказала я. — Я… хотела тебя, кхм, поздравить.
— Спасибо, — сказала Шиори, кивнув едва заметно, но я это движение уловила.
— Твоя мама не сказала, — отметил Томо. — Девочка или мальчик?
Тревога Шиори отступила, она солнечно улыбнулась.
— Девочка, — сказала она. — И она прекрасна, Томо-кун.
Томо улыбнулся и взлохматил волосы Шиори.
— Получилось ведь? Молодец, — она просияла.
— Мы можем увидеть малышку? — спросила я.
Улыбка Шиори увяла, но ответила ее мама:
— Ах, сейчас не получится. У нее хайкецушоу.
Улыбка застыла на моем лице. Я не понимала, что это означает.
— Какое-то время ей нужен особый уход, — сказал Томо. — Но это ведь даст тебе время отдохнуть, нэ, Шиори-мама? — он сказал это так нежно и радостно, что Шиори засветилась. И, видя его доброту, я любила его еще сильнее. Отступил парень, что спорил с директором. Проявился парень, которого я любила.
«Монстр тоже умеет улыбаться. А это монстр, что хочет быть человеком».
Слова проникли в мои мысли, вспомнились и слова Джуна:
«Это монстр, что захотел стать человеком», — я пыталась прогнать голос, но он обволакивал мысли, захватывал сознание. Комната закружилась, мне было невыносимо жарко.
Я упала на колени. Я слышала голос Томо. Чувствовала, как он поднимает меня под руки с пола, но все было словно в тумане. Сон был четче, чем реальность. Голоса подавили все вокруг меня.
«Мукаши-мукаши, — шептали они в стиле традиционного начала японской сказки. — Давным-давно жил монстр, что хотел стать человеком. И он принял облик человека, но внутри остался демоном. И в один прекрасный день демон вырвался на свободу и подавил в нем человека. Он ворвался в мир и поглотил его. Но этого не хватило, чтобы утолить его голод, и он выплюнул этот мир, а затем проглотил его снова. И он все еще голоден, он всегда голоден».
— Кэти!
Я медленно моргнула, зрение возвращалось. Рот Шиори был приоткрыт, а ее мама помогала Томо поднять меня с пола и довести до стула, что стоял у кровати.
— Мне очень жаль, — сказала я. — Похоже,… я упала в обморок.
— Здесь жарко, — сказала Шиори, и я не понимала, почему она меня прикрывает, но была благодарна. — Окаасан, принесешь воды?
— Конечно, — сказала ее мама и подошла к умывальнику в углу комнаты.
— Тебе уже лучше, — сказал Томо, но выглядел он теперь иначе, словно я могла видеть его рога
и крылья, хотя их сейчас не было, следы чернил на его скрытых шрамах, осколки Магатама, расцарапавшие его ладони. — Твои глаза, — тревожно прошептал он, но я уже все поняла. Чернила овладевали мной. Но это пугало меня не так сильно, как то, что делал сейчас он, его доброта.Ведь впервые я видела в его глазах древний голод.
Я постукивала пальцами по лиловому дивану в гостиной. Ноги я подогнула под себя, по телевизору шел сериал про врача, что был болен, но не хотел никому говорить. Это не поднимало настроение, но если бы я принялась переключать каналы, то обязательно наткнулась бы на новости, которые боялась смотреть. Умер еще один глава якудза, в этот раз в Кобэ. Семьи бандитов были в панике, они начали открытую вражду со своими противниками. Так говорили в новостях. Якудза ведь не были глупыми. Они могли понимать, что на них охотятся Ками. И они пытались дать им отпор.
Какое-то время я смотрела, как врача в сериале преследуют две девушки. Одна была из его прошлого, отказала ему еще в школе, а другая тоже была врачом в больнице, они работали вместе уже несколько лет.
— Плевать, — громко проворчала я. — Он умрет через несколько серий, — я смотрела, как он споткнулся в коридоре больницы. Музыка становилась громче, он цеплялся за поручень у стены, уткнулся головой в стену и заплакал, заставил себя сделать шаг, за ним — другой, направляясь в палату. Глаза покалывало от слез. Было немного преувеличено, но за душу взяло.
Зазвенел домашний телефон, я вздрогнула. Диана прошла к телевизору, телефон стоял рядом. Она взглянула на меня и бросила мне коробку с бумажными платками, которую я поймала. Я промокнула глаза. Я была не из камня.
— Моши-моши, — бодро ответила Диана, закатив глаза, глядя на меня. Я показала ей язык в ответ, она улыбнулась. Мы с ней любили японские сериалы.
Но улыбка увяла.
— Я же говорила, что мы позвоним, — серьезно сказала она. Посмотрела на меня, замолчав, и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.
Отец. Явно он.
Я прошла по коридору в носках и прижалась ухом к двери.
— Знаю, что ты будешь там еще неделю, — сказала Диана. — Но если я ее не позвала, значит, она не готова тебя видеть, ясно?.. Нет, я знаю, что другого шанса долго не будет. Стивен… — ее голос был спокойным, но теперь звучал растерянно. — Стивен, слушай. Я тебя выслушала, ясно? Но ты сделал выбор семнадцать лет назад. У тебя был шанс… Нет, я не сказала, что ты не заслуживаешь… Я знаю, что люди меняются, но… Стивен, ты должен теперь думать, как будет лучше для нее.
Я слушала Диану, что пыталась заступиться за меня, но сердце сжималось. Он хотел второй шанс. Он жалел о содеянном. Я ненавидела его за то, что он нас бросил, но не могла не подумать, что он мог говорить правду. Жалел ли он? Он хотел меня видеть? Видимо, да, раз он снова позвонил.
Я услышала, как пискнул телефон, но и не собиралась скрывать от Дианы, что подслушивала. Она должна понимать, ведь, когда открыла дверь, даже не удивилась, увидев меня.
— Прости, малышка, — сказала она.