Браслет-2
Шрифт:
— Неужели ничего не замечают?
Солнце, низко висящее над горизонтом, бликовало на обращённой к нам грани.
— Это ты про обитателей, что ли? — спросил Пашка, не отрывая глаз от экрана.
— А то про кого же? Не про пингвинов же…
— Их, кстати, что-то и не видать…
— Чего им тут уже ловить? — фыркнул Игорь, выплёвывая спичку. — Полярникам самим жрать нечего…
— Ты думаешь, они попрошайничать к людям идут?
— А то…
— Да ни фига! Элементарное любопытство.
— Ты-то почём знаешь?
— Книжки иногда почитываю! — многозначительно
И это была истинная правда. Уж кто-кто, а я-то Пашку знал. Хотя, вся его эрудированность сводилась к простому желанию заткнуть за пояс любого кроссвордиста. Поэтому знания были разносторонними, но поверхностными. Исключение составляла, может быть, только астрономия. Но я об этом уже рассказывал.
— Ну и чё теперь? — спросил Игорь у меня, не наблюдая движения зависшего в воздухе «кирпича». — Своим ходом до Москвы?
— Ну ты, как первый раз замужем! — цыкнул Пашка. — Телепортация у нас на кой?
— Такую дуру? И в то окошко?
— Да хоть целую планету!
Уверенности Пашки я не разделял. Предстояло первый раз опробовать двойной переход. Не возникнут ли технические проблемы?
Почему двойной?
Первым было то окно, через которое мы, сидя у себя в тепле и уюте, наблюдали происходящее в Антарктиде. А второе предстояло открыть для перемещения «кирпича» в пределы Москвы. Не выключая наше. Как бы мы тогда увидели результат?
Можно, конечно, было выйти «на пленэр», и уже оттуда управлять ситуацией, довольствуясь одним переходом. Но там же холод собачий! А посему я решил разрулить ситуацию по-новому.
Объяснить задачу браслету не составило труда. Он понял моментально, потому что образ предстоящей операции стоял перед моим мысленным взором. Попросту материализовал его.
Сотворённый нами колоссальный айсберг идеальной формы медленно вплыл в разверзшийся зев пространственного перехода и аккуратно лёг на заснеженную равнину Подмосковья, с треском подмяв под себя одиноко стоявшую рощицу чахлых деревьев. И это было единственным резким звуком за всю прошедшую операцию.
Мы хором облегчённо вздохнули.
— Глуши коптилку! — Пашка радостно потёр ладони одну о другую. — За это дело надо выпить!
— Я ж говорю, — подытожил Игорь с ухмылкой. — Кому чего, а Паше только «выпить»!
— Чаю! — оскорбился «Паша». — Ничего другого я не имел в виду!
— Да-да! Говори…
— Ладно вам! — прервал я их трёп, выключая экран. — Передохнуть и впрямь не помешает.
— Н-наливай! — Пашка сопроводил восклицание выразительным жестом и вдруг спохватился: — А там-то экран выключил? Который второй?
Я с наслаждением потянулся, разминая застывшую от напряжения спину:
— Обижа-аешь…
— Один вопрос, — задумчиво проговорил Санька, вертя в руках недопитую чашку с чаем.
— Ну?
— Зачем так высоко?
Пашка так и впился в него нехорошим взглядом:
— Ну, что опять не так? Что «высоко»?
— Я говорю о толщине нашего «кирпича». Ведь там же добрая сотня метров! Как они слезать будут? Вы не подумали?
Это хорошо сейчас — солнечная и ясная погода. А если облака набегут? Они ж за облаками окажутся!— А ты не заметил? — ядовито осведомился Пашка. — У них там вертолётик стоит возле вигвама. На нём и спустятся.
— На чём? — насмешливо переспросил Игорь. — Те вертолёты забыли, когда летали. У них же полный кирдык по всем статьям: что в жратве, что в топливе!
— Ну я не знаю! — развёл Пашка руками. — Посигналят как-нибудь. По рации вызовут…
— А не легче просто «кирпич» потоньше сделать? — спросил Санька у меня. — Чтоб сами, без чьей-либо помощи смогли эвакуироваться? Зачем было такой толстый делать?
— Чтоб при транспортировке не разломился, — пожал я плечами. — Лёд — штука хрупкая. Тем более, такая масса.
— Ведь он уже на месте. Что мешает урезать по высоте? Помочь надо ребятам. И так натерпелись.
— Да я чё? Я не против…
Сказано — сделано.
Включив изображение ледяного монумента, конечно, дико смотревшегося на фоне местного пейзажа, я, тем же лезвием, срезал верхнюю часть его, толщиной метров десять, и слегка приподнял над оставшейся на земле массой. Потом, взметая снежные буруны и пропахав широченную борозду в местном ландшафте, я сдвинул по полю нижнюю часть в сторону, чтобы не мешала. И, наконец, бережно, едва дыша, опустил верхнюю, явственно потрескивающую, часть на освободившееся место.
— Ну вот! — удовлетворённо сказал Санька. — А то оставили людей на необитаемом острове!
— Их и так оставили, — усмехнулся Игорь. — И, заметь: это сделали не мы!
— Бог им судья…
А Пашка, глядя на верхушку айсберга, тоскливо вздохнул:
— Ну хоть бы спасибо сказали… Никакой активности! Будто их и не касается…
— Как проснутся — скажут, — хехекнул Игорь. — И тебе, и матери…
— Так, — пресёк я нарождающуюся дискуссию. — А с отходами что будем делать? Если эта глыба растает, здесь же непроходимое болото будет!
— Как «что»? — оживился Игорь. — В пустыню! Где у нас там Сахары-Каракумы? Хватай, да тащи!
— Шустрый какой! Дай хоть сориентироваться немного!
— А чего телиться? Ждать, когда растает?
— Не растает, — заверил Пашка. — Видишь? Здесь тоже зима. Снег ещё не сошёл.
— Чё-то у нас везде зима получается. И в южном полушарии, и в северном…
Пашка хмыкнул, удивляясь неграмотности Игоря:
— Так ведь в Антарктиде лето сейчас!
— Я этого не заметил. Что здесь — пурга, что там…
— Так ведь там летняя пурга! — хохотнул Пашка. — А здесь — зимняя!
Игорь косо посмотрел на него:
— За дурака держишь?
На что Пашка только и ответил:
— Ученье — свет! — И тихо добавил: — А неучёных — тьма…
Я выпрыгнул на пару секунд в околоземное пространство, глянул, где там эта самая Сахара и ринулся вниз, к её барханам.
— Чё за прыжки? — опешил Игорь от неожиданности. — Чего ищем?
— «Следующая остановка — пустыня Сахара! — продекламировал Пашка, имитируя женский голос. — Осторожно! Двери открываются!»