Чтение онлайн

— Увидишь. Пока! Минут через «дцать» будем.

Я отключил телефон и спросил у Помогая:

— Ну что? В гости пойдём? Новый год встречать?

Он наклонил голову, удивлённо прислушиваясь к новому слову:

— «Гости»? Моя не знай такая слово.

— Вот сейчас мне звонил Пашка. Так? А теперь мы пойдём к нему домой. На праздник.

— Кто такая «праздник»?

Видимо, Настя его настолько заморочила, что он уже по инерции всё продолжал учёбу.

— Праздник — это когда поют, танцуют, смеются, кушают много вкусного!

— А! — обрадовался

он. — Моя такая знай! Это как мама-папа помирай, моя теперя танцуй, песня пой, радуйся!

Я опешил:

— Какая же это радость? Тогда плакать надо!

— Как не радость? Пашка помирай, моя-твоя танцуй, песня пой! Пашка теперя хорошо!

— Да ты сдурел! — вскочил я. — Типун тебе на язык! Пашка совсем не «помирай»! Живой он! Звонил вот только что!

— Зачем тогда песня пой? Зачем танцуй? Кто теперя хорошо? Типун?

— А, по-твоему, хорошо, когда умирают?

— Так-так! — закивал он. — Уходи хороший мир!

— О-о, милый мой! — протянул я. — Тогда мы с тобой на разных языках говорим! У нас все плачут, когда человек помирает, жалко его! А когда праздник, тогда поют и танцуют!

Он задумчиво смотрел на меня:

— Моя не понимай такая праздник. Зачом радость? Кто многа хорошо?

— Что-то тебя, милый, совсем одолели похоронные настроения! Пошли, сам всё увидишь!

Я натянул майку, шорты, сунул в карман телефон и направился к дому. Помогай грациозно вышагивал рядом. Было не заметно, что он тянет на себе двойную ношу. Это вызывало невольное уважение.

Всё-таки я не выдержал и задал вопрос, который давно вертелся у меня на языке:

— Как вы различаете мужчину и женщину? Самца от самки? У нас, например, отличие заметно хорошо. А вот твоя самка очень похожа на тебя. Как две капли воды. Как ты находишь свою самку среди многих похожих соплеменников?

Он чуть замедлил шаг, видимо, обдумывая ответ, развёл руки в стороны и коротко сказал:

— Дух!

— По запаху? — догадался я и указал на свой нос. — Самка пахнет не так, как самец?

— Не такая правильно! — сказал он, тряся головой. — Запах ходи на нос. Дух совсем другая. Дух на голова ходи!

— А-а! — допетрил я, наконец. — Аура! Биополе! Понятно. Ты чувствуешь присутствие самки по той энергии, что её окружает?

— Так-так! — радостно закивал он. — Такая правильный! Энергий окружай на самка!

— Я понял, понял. Что-то такое есть и у нас. Но в меньшей степени. У нас больше смотрят на внешность. Здесь, — показал я на себе. — И здесь.

— Моя понимай, — серьёзно кивнул он. — Хороший место. Вкусный.

— Только говорить об этом у нас не принято, — предупредил я, едва сдерживая смех. — Закон такой.

— Моя понимай закон, — опять закивал он. — Моя не говори такая никто.

«Вот и ладненько, — подумал я с удовлетворением. — А то, чего доброго, ляпнешь при случае».

Мы ввалились к Пашке в составе трёх семей: моей, Игоревой, ну и, так сказать, семьи Помогая. Пашка обомлел, завидев его и, оттащив меня в сторону,

страшным шёпотом задышал мне на ухо:

— Это что ещё за лягушку ты приволок?!!

— Тот самый чукча.

— Так она ещё и разговаривает?!!

— Она ещё и мысли слышит. Так что — фильтруй базар.

Пашка, никак не ожидавший от меня подобных терминов, выпучил глаза:

— Обал-де-е-еть!..

И я не понял, отчего надо было «обалдеть»: то ли от моей «фени», то ли оттого, что «лягушка» мысли слышит.

— А где ты её откопал?

— Нигде. Сам припрыгал. Это один из воинов Бея.

— Клава, я фигею… — пробормотал ошеломлённый Пашка. — А у тебя-то он что забыл?

— За помощью пришёл. И предложить свою помощь.

— Так за тем, или за другим? Я не понял!

— Вот сам его и расспроси.

— Он и по нашему умеет?

— Так ты ж с ним по телефону говорил!

— Гм-гм! — озадаченно вскинул он брови и направился к гостям выражать своё, так сказать, «почтение».

Само собой, Пашка с воодушевлением воспринял новый повод позубоскалить. Особенно его «приколола», как теперь выражаются, манера речи Помогая. Он с удовольствием вступал с ним в полемику, зачастую в его же манере, и, до слёз хохоча, расспрашивал об укладе их цивилизации. В конце концов, я не выдержал, отвёл его в сторонку и попросил пожалеть простодушного гостя:

— Что ж ты в его болячке ковыряешься, балбес?

— А чего? Он даже и не морщится!

— Тебе что, известно, как он выражает своё недовольство?

— Да нет… Но треплется-то с охотой!

— Всё равно. Будь, как бы это?… поаккуратнее, что ли? Мы ещё не знаем, чего от них можно ожидать и в каком случае они полезут на стенку.

— «Они»? — удивился он. — У тебя их там ещё вагон?

— Их двое. И оба тут. И он и она. И ещё — ребёнок.

— Чего?! — вылупил он глаза. — Где?!

— Тихо ты! Не ори…

Пришлось ему вкратце обрисовать ситуацию.

— Офиге-е-еть!.. — завистливо протянул он. — Как удобно-то! Вечный кайф! Постоянный коитус! Нам такое и во сне не приснится! Надо с ним — того!.. произвести обмен опытом! — И он направился было к гостям, но я придержал его за рукав:

— Помни, о чём я тебя просил.

— Да ладно! — отмахнулся он, как от назойливой мухи. — «Чай, и мы в лесу не звери, понимаем, что к чаму!»

Но цитата из филатовского «Стрельца…» обходительности ему не добавила. Скорее, наоборот. После моего откровения он необычайно возбудился и вынудил-таки Помогая продемонстрировать свою возлюбленную.

Пашка был разочарован.

— Они же абсолютно одинаковые!.. — прошипел он мне на ухо. — Что он, что она!

— А тебе что, приударить захотелось? Боишься перепутать?

— Не, ну баба же всё-таки…

Пока Пашка донимал нашего звёздного гостя, женщины перезнакомились и уже активно делились последними новостями. Ну, сплетнями, то есть. Но контингент был ещё не в полном составе: Друговы что-то задерживались. Сам я к ним соваться не хотел, ждал звонка, чтоб только потом проход открыть. Но мобила упорно молчала.