Браслет-2
Шрифт:
— Что?! Крыша едет?
— Оглянись, — сказал я, указывая глазами на террасу перед входом. — И помни, о чём я тебе говорил. Не ломай пацана.
— Папа! — раздался оттуда радостный детский голосок. — Ну где же ты пропал? Мама-то здесь была! Мы тебя ждём-ждём! Иди к нам!
Глаза мальчишки светились невыразимым счастьем. Он держался за руку матери и щекой прижимался к ней. Милка с ласковой улыбкой смотрела в нашу сторону. А Игорь буквально оцепенел, глядя на них.
— Помни, — тихо предупредил я ещё раз. — Это совсем другой человек. Та
Он сверкнул на меня дикими глазами, и то ли зарычал, то ли застонал, как от невыносимой боли. Потом тряхнул головой, вылез из машины и стал медленно подниматься наверх.
Папу встретили ласковым воркованием. Он неуклюже топтался возле них и, как автомат, кивал головой, отвечая на расспросы, изредка царапая меня взглядом в великом смятении.
Я смотрел на них из окна машины и улыбался.
В конце концов, он осторожно, как опасную змею, обнял вновь обретённую жену за талию, другой рукой обхватил за плечи сына, и они скрылись за дверью.
Я облегчённо вздохнул и откинулся на спинку с чувством выполненного долга.
И вдруг вжался в сиденье: на миг всё заслонило прежнее видение. Обожжённый и оплавленный ландшафт буквально кричал от боли! Каким-то внутренним слухом я слышал этот нескончаемый ужасный крик. И сквозь него, нарастая волнами, пробились три тяжёлых слова. Смысла их я не уловил. Только настрой. Они упали на меня, как мощные капли расплавленного металла, отдавшись гулким эхом над искорёженной местностью.
И всё исчезло.
Обливаясь холодным потом, я сидел, вцепившись в обивку сиденья.
«Ты что, опять ничего не заметил?!»
«На две секунды увеличилось артериальное давление, — отчитался браслет. — Состояние приведено в норму».
— А изображения не видел?! — поразился я.
«Нет».
— Что-то я не понимаю: образы в моём мозгу тебе недоступны?
«Только те, что продуцируются мозгом. Влияния извне не фиксируются».
— Так это было влияние извне?!
«Вероятность события — 0,57. Информации недостаточно».
— Ага! — злорадно констатировал я. — Вот когда я загнусь от этих «извне», тогда информации будет достаточно! Так?
«Формулировка вопроса недостаточно корректна», — ушёл от ответа мой Сезам.
— Да иди ты со своими формулировками!
Я энергично толкнул дверцу и вылез из машины. Меня вновь потянуло на берег океана. На сердце лежал камень. Это уже становится системой: как меня посещает видение — так чувство тяжести на душе. Каким-то образом эти оба явления взаимосвязаны. Действительно, какие-то внешние наводки. Уже третий раз за сутки.
«Что там у тебя опять?» — услышал я у себя в голове бесплотный голос. По интонации сразу можно было догадаться, кто это.
— Да так… — нехотя ответил я. — С головой что-то не в порядке.
«А когда она у тебя была в порядке?» — укусила Настя.
— Тебе виднее…
«Слышнее, — поправила она и потребовала: — Выкладывай!»
— Да ничего страшного, — попытался
я отвертеться. — Картинки какие-то видятся… Ты лучше скажи, как там твой ученик?«Какие картинки?» — встревожилась Настя, пропустив мой вопрос мимо ушей.
Я вкратце передал содержание видений, не вдаваясь в кошмарные подробности, и успокоил:
— Браслет вообще ничего не заметил. Так что — не бери в голову!
«Да уж, энтот твой браслет! — фыркнула Настя. — Он и Бея не заметил!»
На это я даже не нашёлся, что ответить. Она права.
«Я всегда права, — самодовольно заявила она. — Даже когда не права. Ты зови меня в следующий раз, — распорядилась она. — Вместе посмотрим».
— Если получится.
«Это ещё почему?»
— Потому что оно длится одно мгновение и сильно бьёт по нервам. Я просто не успею тебя позвать. Пока очухаюсь…
«Какой ты!.. — возмутилась она. — Нерасторопный!»
— Скажи уж «неуклюжий».
«Ладно, некогда мне, — завернула она. — Ученик ждёт».
— Как он там?
«Ой, живот порвать можно!»
— Вот этого не надо. Живот беречь нужно. Там — яйцо!
«Я те дам, „яйцо“! Только появись! Ну, всё! Целую!»
И она отключилась. Я даже не успел спросить, слышала ли она чего про Милку? Ладно, потом. Кабы слышала, точно не утерпела бы. Или замечание насчёт головы надо было понимать в этом ключе?…
Я с разгону бросился в воду и долго плавал, фыркая и отдуваясь, чтобы хоть как-то разогнать мрак на душе.
Ко мне пристроились два дельфина. Когда они появились, я не заметил, обратил на них внимание, только когда кто-то мягко ткнул меня в бок.
— Что такое? — засмеялся я. — Поиграть?
Они прекрасно поняли меня. Началась весёлая возня. Мы резвились с ними где-то с полчаса. Когда они уплыли, довольный и запыхавшийся, я выполз на песок погреться на солнышке, прикрыл глаза и услышал над собою:
— Твоя Пашка звенит. Говорить надо хочет.
Конечно, это был Помогай. Он неслышно возник рядом со мной, держа в руке мобильник.
Я хохотнул, представив Пашкину реакцию, когда он увидит, а, тем более, услышит Помогая, и взял телефон.
— Слушаю.
— Слушает он! — рявкнула трубка. — Кто у тебя там дурью мается, под чукчу косит?
Я расхохотался:
— Сам увидишь! Чего хотел-то?
— Как «чего»? С наступающим тебя! Когда нарисуешься?
— Где?
— Совсем плохой стал! Мы ж договорились! У меня на даче! И Санька не против! Я уж созвонился!
— А твои?
— Чё «мои»?
— Будут?
— А куда они, на фиг, денутся? Это без тебя праздник не праздник! Украшение стола! А они-то чё? Потребители! Ты у нас — гвоздь программы!
— Ладно тебе. «Птичек» тоже позовёшь?
— Чё, дурной, что ли? Только их тут не хватало! Мы тихо, по-семейному! Сказал тоже! Я им потом «праздничек» устрою!
— Ну-ну! Ладно. Щас, команду соберу.
— А кто у тебя там? Голос какой-то незнакомый. Игорь, что ли, дурака валяет? Или баба его?