Чтение онлайн

В голове моей как будто что-то щёлкнуло и я посмотрел на него внезапно просветлевшим взглядом:

— Пашка! Ты — гений!

Я от радости не рассчитал и с такой силой саданул его по плечу, что он, потеряв равновесие, чуть не сверзился со стула.

— Это что? — выпучил он глаза. — Похвала, или оскорбление?!

— Похвала, Паш! Похвала!

Я крепко пожал ему руку и заторопился:

— Вы пока посидите, а мы сейчас! Пойдём наверх! — потянул я за собою Настю.

— Чудеса твои, господи! — донеслось нам вслед изумлённое.

Мне

настолько не терпелось воплотить в жизнь пришедшую идею, а Настя так медленно поднималась по лестнице, что я непроизвольно облегчил её вес до минимума и буквально на руках внёс её в нашу комнату. Она сперва довольно захихикала, потом почувствовала тошноту, и мне вновь пришлось вмешаться, успокаивая её взбунтовавшийся пищевод.

— Хорошо! — наконец расцвела она, сладко потягиваясь, и щёки её зарозовели. — Свой домашний доктор!.. Ну и чего этот доктор меня сюда притащил? — лукаво сощурилась она. — Будешь из меня никелированную статую делать?

— Лежи тихо, а я пока с браслетом переговорю.

— Ну-ну…

В результате «переговоров» выяснилось, что облачение в защитный «костюмчик» течению Настиной беременности никак не помешает.

Я велел ей раздеться. Она слегка поворчала, что, мол, уже и дремать начала, но повиновалась. Я дал команду браслету и тело Насти заблестело серебром. Натуральным осталось одно лицо. Она критически оглядела себя и озабоченно спросила:

— А мальчику это не повредит?

— Не повредит. Браслет дал добро. А почему ты думаешь, что это мальчик?

— Уверена. Дай-ка! — Она взяла мою руку и положила себе на живот. — Чуешь? Шевелится. — Я стал на колени и приложил ухо. Слышалось биение двух сердец, урчание переливающейся жидкости и мягкие толчки. Настя с улыбкой наблюдала. — Ну ладно, ладно, так и быть, — вдруг сказала она, — загляни, разрешаю! — И тут же тревожно предупредила: — Но только аккуратно!

Я, как стоял перед нею, в том положении и сосредоточился, включая у себя внутреннее зрение. Только ещё, как можно нежнее, обхватил руками с боков её живот. Настя выжидающе застыла. Потом вдруг захихикала:

— Ты чего ему делаешь? Он смеётся!

— Смеётся? — удивился я. — Откуда ты знаешь?

— Интересно, а кому же ещё знать? Чувствую!

— Я ему чуть-чуть пяточку пощекотал.

— Безобразник! Допусти тебя! — Она притворно насупилась, потом спросила с лукавинкой во взгляде: — Ну и как? Мальчик?

— Мальчик! — счастливо выдохнул я и, поднявшись с колен, нежно поцеловал её: — Моя ты лапушка!

Но она тут же сменила тему:

— А как насчёт писать-какать? Можно будет в этом наряде?

— И не только, — многозначительно улыбнулся я.

— А вот с этим можешь и подождать! — решительно пресекла она мои намёки. — Перебьёшься! — И стала одеваться.

— Нигде не мешает?

— Да я и не чувствую ничего, — сказала она и вдруг широко зевнула.

— Ну вот и хорошо, — облегчённо вздохнул я и погрузил её в глубокий, без сновидений, сон. Пусть отдохнёт от пережитых треволнений. И она и маленький.

С

лёгким сердцем я сбежал вниз и сразу же подступился к Игорю с Милкой:

— Пойдёмте, покажу ваши апартаменты.

Но Милка заупрямилась:

— Не, мы домой…

Игорь что-то зашипел ей на ухо, а я подпел:

— И куда на ночь глядя? Тем более, погода портится: будет шторм. Вот переночуете, тогда и решите. Идём!

Они переглянулись и встали. Игорь спросил:

— Машину-то куда поставить?

Я рассмеялся:

— Да кто её тронет-то посреди океана?

И потащил их наверх.

Комнаты Милке понравились, мебель, судя по восхищённому взгляду, тоже. А Игорь, заискивая, во всём с ней соглашался. Я показал, что где находится, и, пожелав им спокойной ночи, поспешно ретировался. Честно говоря, не только Пашка чувствовал себя неуютно в присутствии Милки. Что-то, видать с энергетикой у неё было неладно. Ладно, потом ненавязчиво поинтересуемся.

Когда я спустился вниз, Пашка встретил меня ехидным замечанием:

— Не было у бабы забот, так купила порося…

— Всё окупится, — коротко ответил я и спросил: — Ну что, бойцы невидимого фронта, не устали? Может, баиньки?

Санька только головой покачал, мол, нет, а Пашка заворчал:

— А завтра опять выжидать, когда он со своей секретутки сползёт? Нет уж! Давай сейчас. Тем более, что там сейчас день ещё в самом разгаре. Это здесь уже сонное царство.

Санька улыбнулся:

— Ты уж совсем его за полового гиганта держишь. В его-то возрасте! Это же чистая случайность, что мы застали их за таким интересным занятием.

— Ну, я думаю, что он уже выдохся за это время, — отмахнулся Пашка. — Врубай, Вовчик, поехали!

Я включил изображение. Директор, как ни в чём ни бывало, сидел за своим столом, заваленным бумагами и сердито кричал на кого-то в селектор, изредка взглядывая на монитор компьютера.

— Ну где я их тебе возьму?! Где?! Вот, у меня на первый участок ушло три и на третий два! И всё! Больше у меня нет! Нет, ты понимаешь?! Рожу я их тебе, что ли?!

Я переместил изображение в «предбанник», где уже знакомая нам секретарша с кислым выражением на хорошеньком личике пыхтела над клавой.

— Отсюда начнёшь?

Санька кивнул и протянул руку:

— Сообрази-ка для девочки презентик.

Я «сообразил», но он остался недоволен:

— Чего прибедняешься? Как-нибудь пооригинальнее там, ты ж художник!.. Во! — одобрил он, когда коробка конфет в его руках приняла несколько вычурные очертания. — А теперь Петровичу чего-нибудь так… позабористее, чтоб сразу в осадок выпал… Ну вот… Вроде ничего…

— Вряд ли ты его чем-нибудь удивишь, — сказал я с сомнением. — Он ещё и не такое видывал.

— Ну не с пустыми же руками! Теперь это… — показал он на свой наряд. — Смокинг мне посерьёзнее… Вот так. Пойдёт… Ну и сундук с зелёными не забудь… Во!.. Теперь вроде всё…