Браслет-2
Шрифт:
— Не знаю. Не думал. Но уж накормил бы всех сначала, это точно!
— Да не успели мы! — скривился Пашка с досадой. — Эти хмыри уже всерьёз воевать собрались ядерным оружием!
— С чего это вдруг? Кто бы им позволил? Подёргались-подёргались, да на ту же задницу и сели бы…
— Много ты знаешь! — фыркнул Пашка. Его скомороший задор как рукой сняло. Он сидел, нахохлившись, будто воробей в сырую погоду, с преувеличенной внимательностью выискивая что-то на тарелке.
— М-да… — вздохнул я. — Вот они, хвалебные дифирамбы благодарного человечества. —
— А ты чего хотел? — вскинулся Игорь, неприязненно щурясь. — Чтоб тебя в задницу расцеловали за такое? Весь мир теперь похож на разворошённый муравейник! Ведь всё только и держалось на военных заказах! Так было во все времена! И чего ты добился? Сидим мы теперь у разбитого корыта и не знаем, с чего начать?
— «Мы» — это кто? — едко поинтересовался Пашка.
— Россия! — зыркнул на него белками Игорь. — Мне до юсовцев дела нет. Получили по башке, так туда им и дорога! Но зачем было своих-то раздевать? Сколько времени и средств теперь надо, чтобы всё это восстановить!
— «Восстановить»? — поразился Пашка.
— Ну да! Не будем же мы со всей этой сволочью стрелами да копьями воевать?
— Ты глянь на него! — повернулся Пашка ко мне. — Он даже и не врубается, для чего всё это сделано!
— Ну и для чего?
— Да для того, чтоб человечество мирным строительством занялось, а не изготовлением наперегонки смертоносных игрушек!
Игорь посмотрел на нас, как на ненормальных:
— Вы, ей-богу, как с луны свалились! Да никогда такого не будет! Человек в самой основе своей — хищное, кровожадное животное! Оно всегда воевало, и будет воевать! И тут вы хоть удавитесь, но ничего с этим поделать невозможно!
— Ты и впрямь так считаешь? — вяло отозвался я, усаживаясь на подоконник.
— Да я уверен в этом на все сто! Да что там на «сто»? На двести! На тысячу!
— Ау-у! — дурашливым голосом пропел Пашка. — Кто больше?
— Чё ты зубы скалишь? — накинулся на него Игорь. — Тут ведь дураку понятно, что оно заложено на генетическом уровне! Даже поговорка такая существует: «Человек человеку — волк!»
— Ну и хай сабе существует, — заявил Пашка, опять цепляя на себя маску шута. — А мы думаем иначе. Правда, Вовчик?
— Не правда, — поёрзал я по подоконнику. — Хотелось бы выслушать и мнение противной стороны.
— Ну очень противной! — гыгыкнул Пашка.
— Никакой я не противный, — вздохнул Игорь, остывая. — Просто есть такое понятие — разумный подход. И если подходить к этому делу с головой…
— Ну да, ну да, конечно! — закивал Пашка с притворным согласием. — У нас ведь к ентому месту задница приставлена!
— … Если подойти с головой, — надавил Игорь многозначительно, — то, повторяю, сначала надо было всех жратвой обеспечить, а уж потом работы лишать!
— Ну и как ты себе это представляешь? — спросил я.
— Да чего уж теперь-то, после драки кулаками махать? — обречённо махнул Игорь. — Вся промышленность в руинах лежит…
— Вот уж брехня-то! — взвился Пашка. — Мы воевали только с военно-промышленным комплексом!
— Угу… И
с водой выплеснули младенца…Пашка похлопал глазами, соображая, и повернулся ко мне:
— Ты что-нибудь понял?
— Вроде того. Он имеет в виду, что всё было завязано на том самом комплексе. А теперь клиент сдох…
— Ну и чё?
— Да чё «чё»? — снова полез в драку Игорь. — Все связи оборваны, в стране бардак! Кто наверх забрался, под себя гребёт, гноит товар, кто внизу — никому и на фиг не нужен, дохнет с голоду. И конца-краю этому не видать! Вы что, слепые? Сами не видите?
— Уж больно жуткую картину ты нарисовал! — поморщился я. — По-моему, всё не так страшно.
— А ты спустись туда, где я был, да поживи там — ещё не то запоёшь! — с вызовом произнёс он.
— Делать нам больше нечего! — встрял Пашка. — Надо решать, как дальше быть, а мы побираться пойдём! Щас! Мы это уже проходили!
— Сытый голодного не разумеет… — с досадой отвернулся Игорь.
— Ну а всё-таки, — не отставал я, — что, по-твоему, надо сделать такое кардинальное, чтоб на Земле оздоровить атмосферу? Чтоб не было этого… волчьего генетизма? Хочу у тебя, как у свежей головы, спросить.
Игорь озадаченно оглядел нас и надолго замолчал. Было непонятно, то ли он просто надулся, то ли о чём-то думает.
— Ну? — не выдержал Пашка. — Чего молчишь-то? Критиковать-то оно легко! А как самому чего предложить, так слабо!
— Да не «слабо»! — неохотно проскрипел тот. — Я бы предложил, да оно звучит по-дурацки… Да и вообще… невыполнимо в принципе.
— Ну-ка, ну-ка! — оживился Пашка. — Мы тебя слушаем, затаив дыхание! Для нас нет ничего невыполнимого!
Игорь как-то тяжело и со скрипом растянул рот в улыбке:
— Совести бы людям побольше… — И, выразительно глянув на Пашку, добавил: — А некоторым — скромности!
— О! — не приняв вызова, радостно завопил Пашка. — И этот туда же!
— Что значит «и этот»? — поперхнулся Игорь.
— Да потому, что сие предложение уже имело место быть! Да только не прошло. К сожалению, — с кислой гримасой добавил Пашка.
— Почему?
— Хозяева не позволили. Сказали, что это слишком лёгкий путь к этому самому… к совершенству!
— Какие ещё «хозяева»? — ещё больше изумился Игорь.
— Хозяева браслета. Его же тоже кто-то изготовил, как ты думаешь?
Игорь беспокойно заёрзал:
— Я там вначале что-то про Христа слышал… Уж не хочешь ли ты сказать?…
— Та не! — отмахнулся Пашка. — Куда им! Эти птицы полётом пониже. Чистые технари.
— Так вы что же? И до них уже добрались?
— Я там не был. Это вот Вовчик сподобился. По сугубо личным вопросам. В коридорах времени заплутал.
— Ну вы, мужики, даёте! — повёл Игорь головой. — Не только здесь наследили, а и до хозяев добрались!
— Ну, это ещё надо посмотреть, кто до кого добрался, — сказал Пашка, с независимым видом, накладывая себе в тарелку. — И вообще, проголодался я что-то с этой беспонтовой дискуссией. Нервный какой-то разговор у нас получается. А воз-то и ныне там!